Когда я вошла в комнату, Гретта уже сладко спала в своей постели, разметав по подушке рыжие волосы. Она заботливо оставила зажженными несколько свечей. Видимо, для того, чтобы я не споткнулась о небрежно сброшенное прямо на пол праздничное зеленое платье с тонкой золотой вышивкой на подоле и рукавах.
Я задумчиво уставилась на ворох ткани посреди комнаты. Очень хотелось растолкать соседку прямо сейчас, чтобы выяснить, отчего она вздумала за мной следить. А если не она? Я ведь никого за руку не поймала. Даже не знаю наверняка, кого видела. Мне же неизвестно, во что сегодня были одеты другие девушки. Может их всех вырядили в одинаковые платья, что, правда, маловероятно. К тому же, кроме иномирянок в замке наверняка есть еще женщины из числа местных, которые вполне могут одеваться во что-то подобное. Так я и улеглась спать, убеждая себя саму перестать бездоказательно подозревать соседку, с которой сложились вполне дружеские отношения.
А на утро Гретта первым делом стребовала с меня рассказ о моих вчерашних приключениях. Я вкратце поведала о достопримечательностях Армборга, собачьей грызне и Ханне-целительнице. Рыжуха не преминула отпустить едкое замечание об императоре, который чуть что не к своей свите, а к невестам бежит. Мне стало немного обидно за Рина, но крыть было нечем, так что пришлось молча признать правоту подруги.
— А у тебя как вечер прошел? — наконец смогла я задать интересующий меня вопрос.
— Да никак, — пожала плечами Гретта, — вино меня совсем разморило, и я легла спать сразу, как вы с Рингардом ушли.
Ответ прозвучал правдоподобно и объяснял брошенное словно в спешке платье. Только вот что меня смутило: говоря со мной, девушка отвела взгляд и принялась старательно разглаживать складки на своей подушке. И это странно, поскольку за время нашего знакомства она впервые озаботилась приведением постели в порядок.
Пришедшие горничные объявили, что нам сегодня следует надеть повседневные наряды, поскольку весь день мы будем заняты учебой. При этом будничное платье отнюдь не считалось облегченной версией своего праздничного собрата. Скорее, наоборот: в нем имелись удлиненные рукава и глухой ворот. Зато после долгих уговоров удалось убедить служанок заменить мой кринолин лишней парой нижних юбок, а корсет они и сами предложили не надевать.
Гретта пошла еще дальше: ее подол был укорочен сразу на две ладони. Горничные ахали и причитали, что в таких юбках только совсем маленьким девочкам ходить позволяется. Впрочем, никто так и не решился перечить грозной рыжухе, под одним взглядом которой легко загорались неугодные ей предметы одежды. Наблюдая за этим бесчинством, я снова восполнила перегоревшую без всякой на то причины шнуровку некогда любимого платья.
На этот раз мне не стали отказывать в прическе. Сразу две девушки принялись плести замысловатую косу, и даже слегка пригладили какой-то маслянистой смесью непослушные завитушки. Наконец, после всех этих утомительных сборов, мы — прихорошенные по местной моде невесты — остались вполне довольны собой и отправились на завтрак.
В столовой меня встретили холодным молчанием. Малика, Джила и Видана смотрели, кто с разочарованием, а кто и вовсе — с плохо скрываемой неприязнью. Обычно яркая и привлекающая внимание Вайоми вела себя непривычно тихо и даже не подняла глаз. А Ханна клевала носом над своей тарелкой и натужно боролась с одолевающей ее зевотой. Похоже, целительнице вообще не было до меня дела, а вот мне до нее — как раз напротив.
Провожаемая взорами невест, я заняла место около Ханны и слегка потянула за рукав, чтобы девушка, наконец, меня заметила.
— Твое лицо скоро окажется в тарелке, — полушутливо предупредила я.
— Овощные маски способствуют омоложению кожи, — в тон мне отвечала целительница, выравниваясь на своем стуле.
— Тогда тебе они строго противопоказаны, — подхватила Гретта, усаживаясь с другого боку, — иначе сразу к нянькам отправят.
Ханна вяло улыбнулась и, вновь обернувшись ко мне, тихо проговорила:
— С серой все хорошо, — заявила она не дожидаясь расспросов, — насколько только может быть… Но она уже пила и сейчас спит.
Я благодарно кивнула и принялась за овощное рагу, заставляя себя не замечать косых взглядов некоторых девушек. Даже удивительно, что они не заметили, как молоденькая служанка, разливавшая по бокалам сильно разведенное вино, едва слышно зашептала мне на ухо:
— Вас просят задержаться после трапезы, — и добавила так, будто сама не поняла, о чем речь, — хотят уточнить, что сегодня.
Я спрятала незваную улыбку за поднесенным к губам бокалом. Дальше расправлялась со своей порцией со всей возможной медлительностью. Пришлось наблюдать, как невесты по одной или парами покидают столовую, отправляясь в выделенную нам для занятий комнату. К моей радости, никто не изъявил желания меня подождать.
Оставшись одна, я торопливо промокнула губы салфеткой и отошла к окну, пытаясь унять нервозность. За спиной тихо скрипнула дверь, и послышались шаги. Я внезапно испугалась: а как не он? Если меня снова обманули?
