Императрица без маски (СИ) полностью

Я посмотрела на Кайрона. Он кивнул — доверяет моему решению.

— Принято.

"Тогда первый совет. Казните настоящего предателя."

— Кого?

Дракон повернулся к капитану гвардии Дамиру, который всё это время пытался незаметно двигаться к выходу.

"Его. Он впустил убийц. За золото восточных принцев и обещание власти."

Дамир попытался бежать, но лапа дракона — быстрая, несмотря на размер — прижала его к полу. Хруст рёбер был слышен по всему залу.

— Невозможно! — кричал он, кровь пузырилась на губах. — Я служил верно! Двадцать лет!

"Ложь невозможна, помнишь? Говори правду или сгоришь во лжи."

И Дамир сломался, признался во всём. Золото, предательство, планы устранить императорскую чету и возвести марионетку — младшего брата Кайрона, слабого и управляемого.

Кайрон поднял руку, формируя ледяное копьё для казни, но я остановила его.

— Нет. Пусть живёт. В камере. Пусть все знают цену предательства. Живой пример эффективнее мёртвого мученика.

Дракон склонил голову, изучая меня.

"Милосердие? Или расчёт?"

— И то, и другое. Милосердие, потому что смерть — это конец страданий. Расчёт, потому что его пример удержит других.

"Ты действительно интересна, чужестранка. Я буду наблюдать. Учиться твоей странной мудрости."

С этими словами дракон начал уменьшаться — плавно, как утренний туман тает под солнцем. Вскоре он стал размером с большую собаку и свернулся у подножия трона. Золотая чешуя мерцала в свете свечей.

— Аудиенция окончена! — объявил Кайрон, и его голос не дрожал, хотя я видела, как побелели его костяшки. — Всем покинуть зал!

Придворные покидали зал в молчании, многие оглядывались на дракона с смесью ужаса и восхищения.

Когда зал опустел, Кайрон повернулся ко мне. На его лице была маска тревоги.

— Ты истекаешь кровью.

— Я заметила, — попыталась пошутить я, но голос дрогнул. Адреналин отпускал, оставляя слабость и боль.

— Почему? Почему ты закрыла меня?

Я улыбнулась, чувствуя, как темнеет в глазах. Кровопотеря давала о себе знать.

— Потому что... начинаю тебя любить, идиот. И потому что империи нужен император больше, чем императрица.

Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание — его лицо, искажённое болью сильнее, чем если бы болт попал в него.

Кажется, я всё-таки достучалась до его сердца. Жаль, что ценой собственной крови.

Я плыла в странном тумане. Не больно, не холодно — просто... никак. Лимб между состояниями. Это смерть? Снова?

Интересный опыт — умирать второй раз. Хотя первый я, честно говоря, проспала.

"Не совсем."

Голос дракона в моей голове. Не снаружи — изнутри, из самого центра сознания.

"Ты между мирами, чужестранка. Твоё тело борется, но душа... она не привязана к нему полностью."

— Потому что это не моё тело?

"Именно. Расскажи мне свою историю. Настоящую. Время здесь течёт иначе — у нас есть вечность."

И я рассказала. О Елене Марковне Соколовой, практикующем психологе из Москвы. О шестидесяти годах жизни, сорока годах практики. О пациентах с их болью и надеждами. О смерти во сне после тяжёлого дня и пробуждении в теле девятнадцатилетней императрицы.

"Удивительно. Душа из мира без магии, но с глубоким пониманием разума. Теперь понятно, почему ты видишь людей насквозь. Это твоя магия — читать души."

— А вы? Какова ваша история?

Долгая пауза. В тумане что-то шевельнулось — не физически, на уровне эмоций. Древняя печаль, глубокая как океан.

"Я последний. Мой вид правил, когда люди ещё прятались в пещерах и боялись огня. Мы были богами — не метафорически, а буквально. Создавали горы, направляли реки, решали судьбы. Потом пришла человеческая магия, и баланс изменился. Договор был компромиссом — мой сон в обмен на выживание людей. Обеих сторон."

— Одиноко, наверное. Спать веками, зная, что ты последний.