В тронном зале Аурум действительно ждал. В уменьшенной форме — размером с крупную собаку — он выглядел почти... мило? Если может быть милым существо, способное испепелить город одним дыханием. Золотая чешуя мерцала в свете свечей, древние глаза следили за каждым движением.
— Аурум. Спасибо.
— За то, что не дал мне уйти. Удержал между мирами.
Он склонил массивную голову — жест странно элегантный для такого существа.
— Ваше величество!
В зал вбежала Серафина. И... бросилась ко мне, обняла. Крепко, искренне, забыв о протоколе и приличиях. Пахнет розовым маслом и слезами — плакала.
— Я так волновалась! Мы все волновались! Даже те, кто раньше... неважно!
— Я в порядке, Серафина.
— Вы спасли императора. Закрыли его собой! Вы... вы настоящий герой!
Смущение в голосе. Она переоценивает свои чувства ко мне, к ситуации. Классическая идеализация после кризиса.
— Я просто сделала то, что должна была. Инстинктивно.
— Нет, — вмешался Кайрон, его руки всё ещё поддерживали меня. — Ты сделала то, что никто не ожидал. Даже я. Я бы не успел закрыть тебя. Не стал бы.
Горькая правда в его голосе. Он винит себя.
Двери распахнулись — резко, по-военному. Вошёл генерал Маркус. Чеканный шаг, но в глазах облегчение при виде меня.
— Ваши величества, докладываю. Восточная делегация в полной панике. Принц Дамиан прислал официальные извинения и отзывает все территориальные претензии. Видимо, весть о драконе дошла быстро. Они называют его "Древний Ужас" и "Золотая Погибель".
— Но это временно, — сказала я, чувствуя знакомый холодок аналитического мышления. — Страх пройдёт через полгода-год. Амбиции останутся. Найдут способ нейтрализовать дракона или дождутся, пока он снова уснёт.
— Тогда что предлагаешь? — Кайрон усадил меня на трон, но остался рядом, положив руку на спинку — жест защиты и поддержки одновременно.
— Альянсы. Торговля. Сделать войну экономически невыгодной. Если торговые пути приносят больше золота, чем грабёж, никто не захочет воевать.
— Но сначала, — продолжила я, чувствуя, как план формируется в голове, — внутренние реформы. Армия нуждается в модернизации. Экономика — в диверсификации. Образование — в доступности. Сильная империя не нуждается в захватнических войнах. Она притягивает союзников как магнит.
Помню курс по организационной психологии — те же принципы работают и для государств. Создай привлекательную систему, и люди сами захотят быть её частью.
— С чего начнём? — спросил Маркус, и в его голосе было неожиданное уважение.
— С людей. Всегда начинай с людей. Они — основа любой системы.
Следующие недели были интенсивными. Несмотря на протесты Кайрона и лекарей — которые ходили за мной как наседки за больным цыплёнком — я погрузилась в работу с головой.
Трудоголизм как механизм совладания с травмой. Классика. Сколько раз я отчитывала пациентов за то же самое? "Работа не убежит, а здоровье не вернёшь", — говорила я. Ирония в том, что я сама всегда нарушала это правило. И в прошлой жизни, и в этой.
Первым делом — реформа двора. С помощью Аурума, который чувствовал ложь как я чувствую запах кофе по утрам, мы устроили тотальную чистку. Методично, кабинет за кабинетом, человек за человеком.
Процедура была простой до гениальности. Человек входил, Аурум — в форме золотой кошки размером с рысь — смотрел ему в глаза, и я задавала три вопроса: "Вы преданы империи?", "Получали ли вы золото от врагов?", "Планировали ли предательство?"
— Семнадцать человек, — подвёл итог Кайрон после очередной "чистки". Он сидел в кресле, потирая виски — жест усталости и разочарования. — Семнадцать предателей в моём ближайшем окружении. Как я мог быть таким слепым?
— Не предателей. Людей со своими интересами. Некоторые просто хеджировали риски.
— Хеджировали? — Он поднял бровь. Левую — это у него означает искреннее недоумение. Правую поднимает, когда саркастичен.