Улыбнулась своему отражению — и оно улыбнулось в ответ. Молодая женщина с душой старой.
Да здравствует новая жизнь. Во всех смыслах.
Три месяца прошло. Мой живот уже не скрывали даже самые искусные драпировки придворных платьев — пятый месяц беременности давал о себе знать постоянной тяжестью в пояснице и странными гастрономическими желаниями. Вчера, например, захотелось солёных огурцов с мёдом. Кайрон смотрел с ужасом, как я это ем, но молчал — научился.
Империя процветала, варвары интегрировались с минимальными эксцессами, восточные соседи соблюдали мир, но... Что-то царапало на краю сознания. Профессиональная интуиция психотерапевта, помноженная на обострённую беременностью чувствительность.
— Что-то должно произойти, — сказала я Марине Петровне во время её очередного визита. Она приехала с докладом об успехах своих учениц — тридцать девочек уже осваивали основы физики на местном материале.
— Я тоже чувствую. — Она отставила чашку с чаем, нахмурилась. — Возмущения в магическом поле. Как перед моим переходом двадцать лет назад, только... интенсивнее. Словно пространство готовится прогнуться под чьим-то весом.
Селина подтвердила наши опасения той же ночью. Ворвалась в спальню без стука — что для неё означало критическую важность видения.
— Вижу... звезду падающую. — Глаза закатились, показывая белки. Классический транс провидицы. — Но не звезда — душа. Третья из трёх. Скоро. Дни, не недели.
— Третья душа из нашего мира? — уточнила я, хотя ответ уже знала.
— Да. Молодая. Страдающая. Умирающая там, рождающаяся здесь. Боль и надежда, сплетённые в один крик.
Марина кивнула с видом человека.
На следующую ночь мне приснился один из тех снов, которые слишком яркие для обычных. Вещий, как я научилась их распознавать.
Московская больница. Узнаю по характерному запаху — хлорка, лекарства и та особая безнадёжность, которая пропитывает стены онкологических отделений. Палата на четверых, но занята только одна койка. Рыжеволосая женщина лет тридцати пяти, опутанная проводами и трубками как паутиной. Худая до прозрачности — кожа натянута на кости, вены просвечивают синими реками.
— Кто вы? Опять вы…,— спросила она меня во сне, и я поняла — она уже тоже осознаёт, что это не обычное сновидение.
— Елена Марковна Соколова. Была как ты — умирающая, одинокая, считающая дни. Получила второй шанс.
— Второй шанс? — Горькая усмешка искривила потрескавшиеся губы. — Мне осталось... врачи говорят дни, но я чувствую — часы.
— Знаю. И именно поэтому ты здесь. Мир зовёт тебя.
— Какой мир? Тот свет? — В голосе скепсис образованного атеиста.
— Другой мир. Где твои знания спасут тысячи. Где ты нужна. По-настоящему нужна, не как винтик в корпоративной машине.
— Но я умираю...
— Там — да. Здесь — будешь жить. В другом теле, молодом, здоровом. Но с твоей душой, знаниями, опытом.
— Это бред умирающего мозга. Нейроны дают последние вспышки, создавая иллюзии...
Даже умирая, пытается рационализировать. Типично для технического склада ума.
— Нет. Это реальнее твоих таблиц и кодов. Будь готова. Переход тяжёлый — дезориентация, паника, отрицание. Но мы — я и Марина Петровна — поможем. Ищи нас в империи Астерион.
— Империя Астерион? Это как в фэнтези-романах?
— Примерно. Только без эльфов и с работающей канализацией. Прогресс, знаешь ли.
Сон начал растворяться, но я успела увидеть её глаза — в них загорелась та самая искра, которая отличает тех, кто будет бороться, от тех, кто сдался.
Проснулась я с ощущением важности произошедшего. Кайрон спал рядом, обнимая меня со спины, его рука защитно лежала на моём животе. Не стала будить — утром расскажу.
Через три дня Селина ворвалась в малый зал совета. Без стука, запыхавшаяся, глаза дикие — видение прямо сейчас, не архивное воспоминание.
— Сейчас! Она здесь! Нижний город, бордель "Красная роза"! Девушка умирает от побоев, но... в ней уже другая душа! Чужая, испуганная, кричащая на незнакомом языке!
Бордель. Конечно. Судьба обожает иронию — из московской больницы в притон. Из стерильности в грязь.
Мы с Кайроном и отрядом гвардии примчались туда за пятнадцать минут. Марина тоже почувствовала возмущение в магическом поле и прибыла почти одновременно — телепортация, одно из преимуществ звания Великой Ведьмы.
"Красная роза" оказалась именно таким заведением, каким я его представляла. Дешёвые духи не могли перебить запах пота и отчаяния. Красные фонари создавали иллюзию уюта, но облупившаяся краска на стенах выдавала правду. Девушки в полупрозрачных нарядах замерли как статуи при виде императорской гвардии.