И пока мы стояли в обнимку, глядя на мирный закат над империей без войны, я думала — сколько ещё кошмаров придётся создать, чтобы построить мир без них?
Но это работает. И пока работает — буду использовать.
Потому что результат важнее методов.
Вечером того же дня, когда восточная делегация покинула столицу, я получила письмо от Марины Петровны. Почерк узнала сразу — учительский, чёткий, с характерным наклоном влево.
"Дорогая Елена Марковна,
Поздравляю с бескровными победами. Психологическая война — это так по-нашему, по-женски. Зачем убивать, если можно перевоспитать?
И с будущим материнством. В вашем возрасте (простите за каламбур) это особенное чудо.
Пишу не только поздравить, но и предупредить. Мои расчёты магических флуктуаций показывают приближение аномалии. Скоро придёт третья душа из нашего мира.
Найдите её быстро. Помогите адаптироваться. Она критически важна для грядущего испытания.
P.S. Практическая информация: в подвале восточной башни вашего дворца есть тайная комната. Первый император хранил там артефакты, о которых не знают даже хроники. Среди них — Зеркало Вероятностей (местные зовут его зеркалом миров). НЕ активируйте без крайней необходимости. Это не метафора — штука реально опасная.
P.P.S. Берегите себя. И научите будущего императора физике — этому миру остро не хватает понимания базовых законов природы.
С теплотой из холодной башни, М.П."
Перечитала трижды, анализируя каждое слово.
— Что читаешь с таким сосредоточенным лицом? — спросил Кайрон, заглядывая через плечо.
Показала письмо. Он прочёл, нахмурился.
— Зеркало миров... Отец упоминал однажды. Был пьян, говорил о "проклятом зеркале, показывающем то, что могло быть". Но потом сказал, что это легенда для устрашения наследников.
— Проверим? Любопытство — мой профессиональный порок.
— Завтра. Сегодня ты отдыхаешь. Беременным нужен покой, особенно после стресса переговоров.
Закатила глаза.
— Я беременна, не больна. Женщины рожали в полях и шли дальше работать.
— Не мои женщины. Не императрицы. И точно не ты.
Он был непреклонен с той особой мужской упёртостью, которая проявляется у будущих отцов. Уложил меня в постель как хрупкую вазу, принёс тёплое молоко с мёдом и корицей — местный аналог успокоительного.
— Кайрон, это излишне. Мне не пять лет.
— Нет. Ты носишь моего сына. Нашего наследника. Будешь отдыхать, правильно питаться и не лазить по опасным подвалам без меня.
— Хорошо, хорошо. Буду примерной беременной. Но завтра исследуем подвал. Вместе.
— Договорились. Спи.
Ночью мне снился странный сон. Яркий, детализированный, не похожий на обычные сны.
Москва. Мой старый кабинет в поликлинике — потёртый диван, шкаф с книгами, вечно заедающие жалюзи. Но за моим столом сидела не я, а молодая женщина. Рыжие волосы, стриженные коротко — практично, не женственно. Зелёные глаза за очками в тонкой оправе. Усталое лицо с резкими чертами. Худая до болезненности — скулы выпирают, ключицы видны через ворот блузки.
Она листала мою старую записную книжку, и я видела на её руке катетер. Онкология. Химиотерапия.
— Кто вы? — спросила она меня, подняв голову. Не удивилась моему появлению — словно ждала.
— Елена Марковна Соколова. Бывший владелец этого кабинета. А вы?
— Ольга. Ольга Викторовна Петрова. Системный аналитик. — Горькая усмешка. — Бывший системный аналитик. Теперь профессиональный пациент онкоцентра.
— Сколько вам осталось?
Прямой вопрос, но во сне не было времени на деликатность.
— Недели. Может, дни. Метастазы в мозге. Уже начались галлюцинации. Вы, наверное, тоже галлюцинация.
— Нет. Я предвестник. Вы умираете, Ольга. Но это не конец.
— Религиозная пропаганда? — В голосе скепсис образованного атеиста.
— Нет. Факт. Вы проснётесь в другом мире. В чужом теле. Будет тяжело, страшно, дезориентирующе. Но вы справитесь.
— Почему я?
— Потому что миру нужны ваши знания. Системное мышление. Умение видеть паттерны и строить структуры.
— Бред умирающего мозга, — прошептала она, но в глазах мелькнула надежда.
— Запомните: империя Астерион. Императрица Лирана. Ищите меня. Я помогу.
— Подождите! Не уходите! Объясните подробнее!