Императрица без маски (СИ) полностью

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние. Теперь между нами был только стол.

— Что с тобой произошло? — его голос был тихим, почти шёпотом. В нём звучало что-то похожее на... растерянность?

— Я устала притворяться. Устала быть жертвой. И знаешь что? Я думаю, ты тоже устал. Устал от своей роли всемогущего тирана. Это ведь так утомительно — постоянно носить маску, правда?

Мгновение мы смотрели друг на друга. В его глазах мелькнуло что-то — не злость, не презрение. Узнавание? Понимание? Страх?

Потом он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Хлопок был такой силы, что задрожали стёкла в окнах.

Я допила остывший чай. Вернее, превратившийся в лёд чай. Пришлось согревать чашку в ладонях.

Первый раунд за мной. Но это только начало. Интересно, сколько времени у меня есть до войны? Судя по воспоминаниям, максимум полгода. Нужно действовать быстро.

Встала, подошла к окну. Иней уже начал таять — магия Кайрона ослабевала с расстоянием. Капли стекали по стеклу, как слёзы.

За окном жизнь дворца шла своим чередом. Слуги сновали по дорожкам, стражники стояли на постах, садовники подстригали кусты. Никто не знал, что только что произошло. Что их императрица бросила вызов императору.

Елена Марковна никогда бы не стала так рисковать. Она бы выстраивала доверие постепенно, месяцами, годами. Но у императрицы Лираны нет этого времени. Приходится использовать шоковую терапию.

— Ваше величество? — Мия заглянула в дверь. — Вы... вы в порядке? Император выглядел... злым.

— Всё хорошо, Мия. Император просто не привык к честности.

— Но он может... может наказать вас!

Я повернулась к девушке и улыбнулась.

— Может. Но знаешь что? Иногда стоит рискнуть наказанием ради возможности быть собой. Запомни это, Мия. Может пригодиться.

Девушка смотрела на меня с благоговением и страхом одновременно.

— Вы очень смелая, ваше величество.

— Нет, Мия. Просто очень усталая от трусости. Есть разница.

После её ухода я вернулась к документам. Но сосредоточиться было сложно. В голове крутился образ Кайрона — растерянного, злого, потерянного.

Мальчик в теле мужчины. Император с душой испуганного ребёнка. Если бы он пришёл ко мне как пациент, потребовались бы годы терапии. Но у меня нет такого количества времени. Есть месяцы, может, недели.

Вечер того же дня принёс сюрприз. Я сидела в библиотеке императорского крыла — жалкие три шкафа с книгами, в основном романы и поэзия — когда Анна доложила:

— Ваше величество, леди Серафина просит аудиенции.

Фаворитка? Интересно. Что ей от меня нужно?

— Пусть войдёт.

Пока ждала, перелистывала томик местной поэзии. Стихи о любви и долге, написанные витиеватым слогом. В Москве я предпочитала Бродского — честного, без прикрас. Здесь поэты словно соревновались, кто красивее завуалирует простые чувства.

Серафина оказалась именно такой, какой я её помнила из воспоминаний Лираны. Рыжие волосы огненным водопадом, зелёные глаза, платье с таким декольте, что удивительно, как грудь не выпадает. Красивая, спору нет, но красота крикливая, агрессивная.

Компенсация комплекса неполноценности. Девочка из обедневшего рода, пробившаяся наверх через постель. Классика.

Она вошла уверенной походкой, но я заметила микродвижения — пальцы слегка дрожат, дыхание учащённое. Нервничает, хотя старается не показывать.

— Ваше величество, — она присела в идеальном реверансе.

Движение отработанное, грациозное. Сколько часов она тренировалась перед зеркалом, чтобы добиться такой плавности? В моей прошлой жизни я видела похожее у молодых психологов на первых конференциях — отрепетированная уверенность, скрывающая панический страх провала.

— Леди Серафина. Чем обязана визиту?

Она выпрямилась и окинула меня оценивающим взглядом. Изучает, как я изменилась. Ищет слабые места.

— Я пришла... предупредить вас.

Интонация интересная. Не угроза, скорее... беспокойство? Любопытно.

— Как мило. О чём же?

— О том, что ваши выходки не останутся без последствий. Император не потерпит неповиновения.

Я отложила книгу — медленно, демонстративно спокойно — и внимательно посмотрела на неё.

Так, а это что? Угроза или попытка разведки? Кайрон её послал или она сама пришла?

— Присядьте, леди Серафина. Стоять в таком платье, должно быть, неудобно. Корсет очень тугой.