Йом сбросил бинты с бедер, и взору ему открылось распухшая опухоль, чернеющая и дурно пахнущая.
– Они даже не позаботились…
– Отойди! – Хейм отпихнул друга, устраиваясь поудобнее около больного, и принялся обливать рану вином.
Слепец застонал, раскрывая незрячие глаза.
– Зараза! Ты ему только делаешь больно, Хейм!
– Так работай, а не болтай!
Йом попросил нож, затем быстро вскрыл себе вену, после чего… погрузил лезвие в пах Слепцу.
– Ты сдурел?!
Йом молча стерпел удар, в ушах звенело. Хейма трясло, он не понимал происходящего.
– Смотри, чтобы кровь капала под прямым углом, я… могу отрубиться… так что держи… Когда заметишь, что губы побледнеют – перевяжи руку.
И тут пошло чудо – соприкасаясь с кровью Слепца, кровь Йома искрилась и шипела точно лава, угодившая в леденящую воду.
– Какого… – только и прошептал Хейм, – Ты! Один из них! Просветителей!
– Ты все неправильно понял, Хейм.
– Так объяснись!
– Я из братства Парящих Кинжалов… – начал Йом долгую повесть, предстояла длинная ночь, потому он упомянул все, что влезало в память и о прошлом и о метке. «В ней что-то демоническое… противоестественное» – возразил Хейм, но слушал.
Кровотечение остановилось, а к утру припухлость спала, обростая свежей коркой розоватой здоровой кожи. Пока Йом валялся, измотанный ночным испытанием, Слепец заснул беспробудным сном. Хейм хотел напоить его, но тот не отзывался, и молча посапывал. Вливать же в горло боялся – вдруг захлебнется. Тогда он разбудил Йома.
– Что это значит?
Друг внимательно выслушал Хейма.
– Он потерял много крови…
– Но дышит!
– По крайней мере, умер без боли… – сокрушенно проговорил Йом, вытирая руки.
– Эй, слышишь! Он дышит!
– Из этого состояния не выходят, понимаешь? – объяснял он точно малолетнему, – мы или обречены вечно приглядывать за ним, или же…
– Не вздумай! Слепец твой друг! Так ты поступаешь с…
Йом ударил Хейма,
– Заткнись! Поищем воды и сварим ему похлебку.
– Надо проведать лагерь, когда солнце достигнет пика горы Хэль, нас погонят на работы, присмотри там за ним.
– Ну уж нет! Идем вместе!
Когда они вернулись, то обнаружили там лишь бойню и сломанные каркасы палаток. Рабы пытались бежать – это ярко прослеживалось на застрявшем меж камней поодаль Вэльхосе.
– Это из-за меня, – сокрушенно проговорил Хейм, – кара за преступление против…
– Если они нашли тело… – прагматично прервал его Йом, – где ты его уложил?
Он указал в противоположную от убежища Слепца сторону.
– Молодец, – Йом похлопал Хейма по плечу, – благодаря им мы свободны. Походу, мы вне общего списка, поэтому наше отсутствие незамеченно городскими служителями порядков. Радуйся, все прошло, как нельзя лучше. В противном случае, поле бы прочесывали патрули, а здесь – стояла охрана.
– К черту мне такую свободу и такую радость!
– Когда поймешь наши возможности на воле, тогда бросишь ныть.
Они осторожничали, но никто не объявился на поиски беглецов.
– Среди тел недостает четверых.
– Слабоумного с остальными переводили наконуне на соседскую плантацию, им повезло уцелеть.
– Сколько их было – остальных? – не отставал Хейм.
– Выруби паникера, ты же мужчина! Трое и было…
– Уверен?
Йом подкинул палок в огонь, и они молча позавтракали. «Скверно вышло». Затем, в том же оцепенении, переоделись в брошенные у палатки надзирателя, туники, и направились к Слепцу. По пути заглянули на покинутую винодельню, где отыскали заплесневелую склянку с напитком. «А теперь по полю с волей!» Там их и повязал поисковый отряд. Пока Хейм дежурил, Йом обыскивал разоренный палаточный лагерь, и, подвыпив, упустил врагов. «Ну как, устроили мятеж?», – прошептал Хейм с отвращением, пока его тыкали носом в землю.
Задержка была недолгой. К ночи стража допустила оплошность. По просьбе Хейма, они ослабили ему захваты на худосочной левой кисти. «Иначе я не смогу работать». Тогда Йом применил клеймо, и, пока, те промывали налитые кровью глаза, бегая к реке, Хейм освободился и раздобыл кинжал. Так Йом узнал, что друг его – тоже левша.
– Уведу их от вас на восток.
Они условились встретиться у разбитого лагеря под виноградниками, и Йом поспешил возвратиться к Слепцу.
Там и поджидал «сюприз».
Лесники проводили обыск. Так называли поисковые отряды, устанавливающие ловушки, которые ловят беглых рабов. В камуфляже из листьев, они превосходно сливались с окружением. Йом разулся и сосредоточился на ощущениях в ногах. По земле нисходила вибрация. «Отдаляются. Кто-то переступает на месте». Подол палатки приподнялся, спиной пятился Лесник, выволакивая на мешке Слепца.
Йом незаметно вынырнул из зарослей и обхватил горло под маской какого-то истукана. Лесник потянулся к кинжалу, но Йом опередил его, и всунул острием в живот раза с три, а затем перерезал глотку. Второй Лесник погиб от удара в затылок. Следующего он настиг за раскладыванием растяжки, замоченной в ядовитой лозе. Тот развернул голову, когда Йом налетел на него и опрокинул на растяжку. Вылетели удерживающие скобы, ими он обмотал шею Лесника, и засунул в рот. Уже через десять секунд того хватил паралич. Йом деловито подошел к траншее и сбросил в воду тело. «Тяжелый, зараза».