И тут небо возмутилось, и поднялся чудовищной силы вихрь, сметающий людей. Он перебросил огонь на соседние острова, и под шумок Барданор сверг Императора. Со второго раза. Преданные Клятве были перебиты, пикинеры сложили оружие и помогали ему с Просветителями наладить порядок, и после неуспешных попыток, бросились к Островами Слез, переждать буйствующий гнев небес. В период разгара междоусобиц император Шешшен упокоил более семидесяти династий, вырвав богатства и имена с деревьев наследия. Древа наследия, или древа веков — одно из верований Севергарда, по которому считалось, что нарисованные имена членов династий или обывателей отображали линию жизни. И дерево имело столько веток, сколько было людей, и когда одна из веточек засыхала, то это означало, что выбитое имя скоро постигнет смерть или разорение. Потому люди и с невыразимой заботой ухаживали за природой, ведь всякая порча «могла» отразиться и на их судьбе. Возникла даже наука, специализирующаяся на толковании «рисунков» из зазубрин, корешков и веточек, по которой якобы считывались жизненные циклы, как-то: женитьба, пополнение в семье, приближение перемен, опасности, достатка и так далее. По нему же сокращение посевов вело к смертности людей. И лишь добропорядочный уход за безымянным деревом мог продлить или оборвать, в случае сруба или сожжения — чью-то жизнь. Была замечена закономерность между войнами и порчей посевов с насаждениями. Кора Белоствола отражала все знаменательные события в жизни ее «владельца». Таким образом, избавляясь от суеверий, император приказал строить в рощах с родословными лесопилки. Незадолго до утраты короны, он возвел гигантскую гильотину на острове, вблизи от библиотеки отцов, куда привезли обгорелые, но устоявшие памятники бога Дня и Ночи. А затем она отрубила богам головы. За то его прозвали Островом Голов. Остальные же гильотины, построенные рядком, коих насчиталось более четырех сотен Шешшену применить не удалось. Он желал казнить и Отступников, продолжавших проповедовать Закат, но Преданные Клятве решили иначе. На заседании он один выступил за массовое наказание — как говорил Шешшен, и был ошеломлен. Власть его пошатнулась. Он согласился действовать переубеждением, однако позже у Острова Голов начали курсировать облака воронов, коршунов и стервятников. О статуях Богов Шешшен отзывался следующим образом: «Не примите за оскорбление, но ведь это просто камень — проговорил Шешшен повертев глаз Ночи. А ему неплохо бы найти применение. К примеру, в императорской приемной не хватает плитки, а камень подойдет в качестве мозаики или покрытия, и я бы каждый раз вспоминал о его происхождении, поднимаясь по ступенькам к своему трону». Легенды о Дне, больше всего ненавистные Шешшену, Барданор сохранил, придав им значение небылиц. Он продолжил Эпоху Машин, но с одним различием — Солнце, пусть и искусственное, но встанет на горизонте империи. Сотворенное руками человека — оно безопасно — успокоил страх граждан избранный император. Поэтому, когда стерлись старые нравы, люди падали в ноги проводникам рассветной скрижали, чтобы после первой смерти, второй раз родится в вместилище без «мирового света». И действительно, про Барданора говорили: «Если к политике пришел диктатор, то он не допустит другого зверя». Хотя для многих островных лордов Барданор так и остался самозванцем из ямы, потерпевший поражение в первой войне с Шешшеном, когда он прятался, собирая силы в жерле угасшего вулкана. Неизвестный был наслышан про Эпоху Машин. Впрочем, чего слушать, когда все открытия по господству над природой с поражением в конце относились к ней?
— Не терпится получить фингал под глазом?
Неизвестный так отвлекся, что не услышал, как проскрипела «корзина» с пассажиром. Им оказался его давний товарищ.
— Я тоже рад тебя видеть, Лейм!
Хотя он был несколько грубоват и порывист, в янтарных глазах прослеживался тонкий ум и умение разбираться в людях. Из-за особенностей глаз, он плохо переносил ясную погоду и обычно отсиживался до темноты. Поэтому кожа его была довольно бледной. Даже по меркам сумеречных островов.
— Отложим объятия на потом — усмехнулся он и поглядел за Неизвестным на фреску. «Славный малый». — сказал он скривившись.
— Империя не знала большего безумца. На острове, как и договорились?
Лейм перебросил на плечо мешок с письмами: «Ага. Смотри мне, не испорти мордашку. Чертог прямо под тобой».
— А ты, как всегда, держишь меня за идиота — улыбнулся Неизвестный, и зашел в корзину.
Чертог.
