— Вы уже час вопите что — то бессвязное. Здесь двадцать тысяч раненых, и многие из них находятся при смерти. Вас мы из её рук вытащили, поэтому позвольте заняться работой — сердито сказал доктор, затягивая крепежи на маске. Сестра приподняла голову: «Тут имя. Разобрать не могу, кровью испачкано». «Сейчас промоем», — уже выходя сказал доктор. «Это он мне», — ответил злобным голосом молодой человек, приподняв занавеску.
Сестра одна осталась в палате.
Образы выпадали из его головы, и он терялся, когда люди появлялись над ним.
— Скажите мне! Что сейчас происходит?!
Необъяснимое волнение охватило его. Неизвестный оперся на кушетку. Палатка и ответвление, ведущее к соседним койкам пустовало. Виски холодило. Ощупал голову — прожженная лысина. Постепенно он дотянулся до «спицы» у изголовья кушетки, являющейся основой палатки. Его качало, но, собравшись, он одолел разделявшие его метры до выхода.
— Вам нельзя подниматься! — с ужасом завопила Сестра, и оттянула его от света, укладывая обратно на кушетку.
— В каком я месте?! — взмолился Неизвестный.
— Вы в полевом госпитале рядом с границей империи Севергарда — прошептала она, точно боялась кого-то ослушаться. Вас нашли под минным полем, с многочисленными ожогами и повреждениями. Сейчас гражданская война. Я… Мы намерены отстоять свои права. Увы, недавний штурм гарнизона не увенчался успехом. Наши партизаны перебежали к Барданору. Разведчики давно мертвы, либо в тюрьмах. Представить себе не могу, если бы мы и преодолели границу, разве есть надежда взять укрепленный город — крепость? Чем мы думали!
Она замялась, но уже увереннее добавила:
— Это лучше, чем медленно умирать в выжженных пустошах.
Кружилась голова. Неизвестный хотел прилечь, но слова лезли на язык:
— Вы пробовали договориться, прежде чем применить грубую силу?
— Вас и правда так сильно тряхнуло? Договариваться с ним?! На мирные демонстрации, на просьбы, на мольбы о помощи нас либо выпинывали, либо расстреливали. Знаете, тир такой… устраивали. На обычных людей такие же люди. Почему они так озверели? — притихла медсестра, прислушиваясь к шагам. — Я не понимаю — сказала она смутившись своих резких слов.
В палатку возвращался доктор.
— Быть не может, подойди — ка — поманил он её. Ты не поверишь кого нам привела судьба.
Барданор существенно постарел.
Ранее, в молодости, горячее и решительное сердце, очерствело и ожесточилось. На нем появились рубцы, оставленные временем и изнурительной ржавой хворью.
Внешне и физически он увядал, как умирающее растение, лишенное солнца. Радости жизни больше не прельщали его. Смертельная болезнь одолевала тело, и он знал, что конец его близок. Если не шестой десяток, подходящий к концу, то покрытое язвами тело утянет его в могилу.
Влажный климат усугублял здоровье, ему советовали переехать с дождливого Остермолла куда-то на юг. Но куда тут переедешь, когда лицемерные прислужники только и ждут, когда он отдаст ноги!
