Толпа, хоть и запрудившая улицы Эстре, в своём непрестанном движении подчинялась, сама того не осознавая, определённым правилам. Желающие проехать в возке или в карете помнили, что стоит придерживаться правой стороны улицы, а стражники, которым даны были специальные указания, посматривали за тем, чтобы на этой стороне люди не скапливались. Случайно затесавшихся мягко спроваживали на пешеходную территорию. Те же, кому в эту ночь не сиделось за праздничным столом, а приспичило выезжать, обязаны были удвоить число лакеев на запятках, дабы два-три в случае необходимости бежали впереди лошадей, разгоняя желающих попасть под копыта.
Поэтому ничего удивительного, что через несколько минут Его Величество, изъявивший желание отдохнуть, наконец, в карете, расположился на мягких подушках слегка покачивающегося на рессорах — вот опять, новинка! — экипажа.
Пико, проказник, не пропадёт. В конце концов, гостиничный номер остался за ними, шуту будет где отоспаться, дабы не тревожить покой Гайярда, ворота которого после приезда хозяев и гостей захлопнутся до утра.
— Кхм… Дитрих? — Король бросил взгляд на советника. — Я смотрю, ты даже здесь умудряешься думать. А ну-ка, вынырни из своих благочестивых размышлений. Ты ведь знаешь, о чём я хочу спросить?
Святоша, с виду вроде бы задремавший, приоткрыл глаза.
— Догадываюсь… Пока что я не готов к ответу, сир. Нужно посоветоваться с иерархами рангом повыше. Вы ведь хотите знать, к т о она? Та, что сошла к вашему деду в храме?
— Вот именно, что в Храме! Это само по себе говорит, что порождением зла она быть не может, так ведь?
В глазах его собеседника плясали огни отражаемых фонарей, придавая святоше ложный облик исступлённого фанатика. Словно стряхивая наведённую иллюзию, советник отрицательно качнул головой.
— Зло? О нет! Есть в Храме такого уровня свои… — Запнулся. — Средства защиты. Демона-искусителя испепелило бы на месте. Совершенно очевидно, что в мир сошла некая сущность высшего порядка, может, и святая Изабелла, небесная покровительница покойной королевы. Скорбь безутешного супруга могла тронуть её и вызвать сочувствие. Конечно, плотская любовь — это не совсем в правилах высших существ, но история знает примеры, отражённые в Писании, что иногда Сыны Божии вступали в брак с земными девами, отчего рождались великие цари и мыслители. Нам остаётся только догадываться о замыслах тех, кто выше нас. Может статься, высшие покровители хотели защитить не только Карла, но и его потомков, и потому — призвали к жизни необыкновенное дитя. Но чтобы явить его миру в человеческом теле, иного способа не было, помимо того, к которому прибегла небесная утешительница.
— Значит, матерью Жанны-девы может быть святая Изабелла?
— Это всего лишь предположение, государь. Весьма вероятно, что и… Нет, об этом лучше поговорить с Бенедиктом. Или послать запрос в Ватикан… если, конечно, Его Высокопреосвященство не сделал этого раньше.
— Что ж… — Король с досадой отвернулся окну. Чего-то его советник не договаривал, но допытываться, пока он не получит подтверждения догадок, бесполезно: Генрих не понаслышке знал о принципах своего спутника. — Будем ждать.
Задумавшись, он поглядывал в окно, всё более затягивающееся темнотой, и сам не заметил, как погрузился в нерадостные мысли. И только сейчас понял, отчего так скребёт на душе.
Чужое счастье ранило.
Стоило вспомнить, как сияли глаза Марты-Анны при упоминании о е ё герцоге — и гадкая, хоть и воображаемая кошка немилосердно запускала когти прямо под монаршие рёбра, в тугой, бьющийся комок, сочившийся сейчас чем-то горячим. Диана, ах, Диана… Хрупкая, как цветок, нежная подруга его покойной жены, никогда вроде бы ничего и ни за кого не просящая, но всегда щедрая на любовь, совет, утешение…
Чей совет?
Утешение по чьей подсказке?
С этим предстояло ещё разобраться. Оттого и морщился Анри в досаде, оттого и малодушно радовался, что едет сейчас не в гостиницу «Лев зимой», где в одном их уютных номеров поджидала его прелестная Фифи, а в Гайярд. Бастион. Крепость. Где нет места безнравственности и изменам.
Лёгкий толчок, сотрясший корпус кареты, отвлёк от раздумий. Это колёса миновали стык мостовой и подъёмного звена моста. Скоро, скоро… Тишина, горячий ужин в компании друзей и радушной милой хозяюшки, тёплая, хоть и пустая, постель, и он, наконец, останется один. Один.
Хоть на ночь сбросить это ярмо власти…
Кажется, Дитрих что-то говорит, и уже давно.
