— Конечно, сир.
Его светлость не обернулся, устремив взгляд куда-то вдаль, за зарешеченное окно.
— И проследишь за её безопасностью.
— Разумеется, сир.
— И если она окажется в тягости…
— Винсент на ней женится. Дитя будет расти в Гайярде, в нашей семье, у родителей, состоящих в законном браке. Вы можете его видеть каждый раз, навещая Галлию.
Его Величество устало прикрыл лицо ладонями.
— Спасибо, Жильберт. — Помолчал. — Но всё же… Хорошо бы хоть немного подправить ей память. Я слишком много ей наговорил, и, кажется…
— Подправим совсем немного, сир. Заменим вас Винсентом. В конце концов, это он допустил её приход к вам.
— Винс? Собственно, я так и думал… А почему ты ставишь ему это в вину?
— Потому что последствия нетрудно было предугадать, — только и сказал герцог. — Но из двух зол выбирают меньшее. Если бы не случилось того, что случилось… Мы все слишком хорошо знаем, что с вами бывает, сир, когда вы загоняете проблемы в себя и держитесь до последнего.
— Жиль…
Его Величество грузно поднялся из-за стола. Подошёл к герцогу со спины, крепко тряхнул за плечи.
— А на кого же мне ещё рассчитывать?
— У нас ещё много дел, Анри. — Герцог обернулся. — Ты хотел посмотреть цеха венецианцев и аллеи тута. Потом надо посетить два госпиталя, настоятелям которых ты вчера обещал обойти всех тяжелобольных и исцелить наложением рук. Вечером ждут в Университете на открытии первого учебного корпуса. Всё расписано, подготовлено, не будем менять распорядок.
Король сдержанно кивнул.
— Не будем.
Взял со стола шляпу и пошёл к выходу первым.
Королевское «спасибо» не прозвучало, но, замерев воздухе, незримо напоминало о себе.
Его Величество король Франкии Генрих печатал шаг по галереям Гайярда — и старался уверить себя, что матримониальные планы сменил только что, экспромтом. А не вчера, когда после двухлетней разлуки увидел лицо друга: гладкое, без уродующего шрама, и ощутил исходящую от него ауру вернувшейся Силы. То, что оказалось невозможным для сильнейших магов-целителей, сделала юная хрупкая девочка, самозванка, про которую он ещё не знал, что она — внучка Жанны-девы, а заодно и его племянница. Но она вытянула из пропасти безмагического прозябания Жильберта, который однажды закрыл собой его, Генриха, сжёг всю свою ауру и едва выжил. Прочь сомнения. Что сделано, то сделано. Он женится на бриттанской стерве и тем самым закроет все долги.
Его светлость герцог Эстрейский упрекал себя в малодушии, но ничего не мог поделать. Он примет эту жертву. Ибо отдалить от себя Марту — вырвать сердце из груди. Без неё не будет ни будущего, ни Галлии, ничего. Жаль Аннет, но память и впрямь придётся подправить: никто не должен знать короля слишком откровенным или слабым, такое иногда не прощается даже друзьям.
В груди кольнуло. Он с беспокойством оглянулся. Странное чувство, будто… кто-то смотрит? Но нет, на окнах защита, в кабинет без его озвученного разрешения никто не войдёт… Тряхнув головой, отогнал наваждение и вышел вслед за Генрихом.
Марта, давно уже, почти не дыша, наблюдавшая за ними через невидимое окошко тайного хода, без сил сползла по стене на пол.
Жиль, Жиль, как ты можешь быть таким безжалостным? И вы, господин Анри, что вчера казались таким добрым, сердечным, великодушным… Мир зашатался и рухнул. Бедная, бедная Аннет…
Ах, как не хватало ей сейчас мудрого слова Армана!
24.02.17
Она долго ещё сидела, потерянная, не в силах собраться с мыслями, понять, что же делать дальше. Только что на её глазах два человека повернули судьбы ещё двоих, единым словом; а господин Анри, получается, изменил и свою планиду, причём не в лучшую сторону. Господи-господи-господи, как же так? Как они смеют заставить Аннет забыть о самом дорогом для женщины — о любви? Как они могут заставить капитана Винсента жениться просто из-за того, что он…
А король, выходит, сам себе ярмо на шею повесил. Вроде — да, мол, решаю сам за всех, на то и король; но, думаете, мне — сладко? Мне, может, за всех вас отдуваться…
А Жиль?..
Она закрыла лицо руками. Если бы могла — и уши заткнула, и влезла бы с головой под несуществующее одеяло, лишь бы отгородиться ото всего мира, не видеть, не слышать, не помнить.
«Второй Марты не будет…»
Да чтоб тебя с твоей мышью, Маркиз!
