Оказывается, она прошла изрядно по этому таинственному коридору. Спохватившись, закрутила головой, закружилась на месте, оглядываясь. Где-то за спиной светлел, успокаивая, прямоугольник полуоткрытой двери. Не захлопнулся, значит, в любой момент можно вернуться. А вот как далеко она прошла? И куда попадёт? Любопытство гнало вперёд. Да ещё и голоса, раздавшиеся неподалёку, и лучики света, бьющие из небольшой прорези в стене почти напротив глаз; надо было только чуть приподняться на цыпочки, чтобы заглянуть, оказывается, прямо в кабинет Жильберта. А в локте от смотрового окошка, конечно, потайного, в деревянной обшивке виднелось несколько глубоких щелей, из которых и доносились звуки…
Любопытство, конечно, порок, но как не удержаться!
— …Второй Марты не будет, — услышала она и отшатнулась.
…А потом, хоть кабинет опустел и слушать было некого, долго сидела на холодном каменном полу, раскачиваясь из стороны в сторону, не понимая, что же делать с этим свалившимся на голову знанием… Хоть и понимала, что Жильберт — не простой человек, а Герцог, но за его любовью и ласками видела только мужчину, обожающего, заботливого, строгого, но доброго и великодушного. Да ведь и господин Анри, сир, король, казался таким… простым человеком, что порой и забывалось, что он король.
Вот вы какие, сильные мира сего…
Что-то твёрдое и тёплое ткнулось в бедро.
Довольный котяра положил рядом с хозяйкой придушенную мышь и заурчал, требовательно тычась в руку. Ах, Маркиз, Маркиз, зачем ты меня сюда привёл? Не сам, конечно, но почти надоумил…
А вот однажды — вывел к Арману, лучшему другу…
Что бы он ей сейчас сказал?
Зажмурившись, она представила себя сидящей на любимом пеньке посреди поляны дикого парка. Совсем рядом — ровное мерное дыхание, заставляющее колыхаться мощные чешуйчатые бока, шелестит постукивающий об траву хвост с заострённой булавой на конце… Морды ящера почему-то не видно. Не видно. Неужели Марта его забывает?
«Не торописссь с оценкой, детёнышшш», — услышала словно наяву. «Поссспешщщность нужшшшна лишь при ловле блоххх… Ты ведь доверяешшшь сссвоему мужчине?»
Да.
«Ты слышшшала хотя бы одном его несссправедливом или неверном решшшении?»
Нет.
«Так с чего ты сссейчас думаешшшь, что он неправ? Можжжет, от просссто знает то, чего не знаешшшь ты? Подумай».
Я не знаю, что вам ответить, ваша светлость.
«Ты тожжже…»
Что? Не поняла.
«Ты тожжже с некоторыххх пор «Вашшша светлосссть». Зсссабыла? Так я напомню». Янтарные драконьи глаза вдруг вспыхнули возле самого лица. «Пора взсссрослеть, детёнышшшь. Наивной деревенссской девочки ужшшше нет. Есть герцогиня Эссстрейская».
Герцогиня… Какая из меня герцогиня? Наряжена, выучена танцам и хорошему обхождению, а толку-то…
Ей послышался знакомый кашляющий смех.
«Детёнышшш, это неважшшшно. Главное, что ты ужшшше начинаешшшь думать, как герцогиня…»
И замолк. Пропала поляна. Унёсся куда-то с захваченной в плен ожившей мышью кот. А Марта всё не двигалась с места. Думать, как герцогиня? А в чём разница? Жиль ведь не спрашивает, о чём она думает, просто возвысил её до себя, потому что любит…
…А не появись в тюремном дворе пленённая Анна и не примчись ей на выручку посол бриттанский — и не подумал бы заменить жену на тебя, сказал вдруг жёстко внутренний голос. И самое лучшее, что тебе светило — это домик, нанятый Винсентом, редкие встречи с его светлостью — если он о ней не забудет, и, при доброте герцога — возможное замужество за достойным человеком, каким-нибудь купцом или мастером гильдии. А что? Партия вполне приличная для деревенской простушки…
А не приди его светлости мысль о домике раньше — просто отправил бы её по доброте душевной в Сар. Домой. Прямо в лапы барону Бирсу, который успел бы ею натешиться до своей кончины…
Но Жиль назвал её женой. При всех. И много раз ей повторял, что все силы приложит, чтобы у них в ней всё было хорошо. Значит… знал, что придётся трудно?
Холод, лютый холод охватил со всех сторон, словно она ухнула с головой в бездонный сугроб. Что там король Анри сказал? «Теперь жениться на бриттской принцессе придётся мне»? Значит… за этим он сюда приехал? Прогнать Марту — и навязать соратнику герцогу брак, выгодный для Франции и самой Галлии, только никак не желательный для самого Жиля, потому что эта самая Мария бриттская — та ещё мегера.
Почему-то нежеланная невеста показалась Марте отвратительной старухой, состарившейся Анной, но в сто раз гаже и стервознее.
И ведь могло случиться, что Жиль согласился бы… Сердце обливалось кровью, но отчего-то Марта понимала: да, могло. И ей, его любимой, возможно, подправили бы память, и заслали куда подальше, с глаз долой, чтобы целее была… Ради её же блага.
Вот они, сильные мира сего. И ведь не скажешь, что неправы… Но отчего-то больно.
