… Ещё не так давно она, счастливая, ничего дурного не ведающая, проводила своего мужчину на дела праведные, целомудренно поцеловав в лоб, а тело так и горело от рассветных ласк, вовсе не невинных… Переодевшись в лёгкое дневное платье, отослала Берту. Хотелось немного побыть одной, сохранить в себе покой позднего утра, ощущение благодати и умиротворения. Сегодня день послепраздничный, все отдыхают, занятий с Доротеей до вечера не будет, но проводить время в праздности Марта не желала. Она собиралась заглянуть к матушке Аглае, и, набравшись храбрости, попросить об уроках: как вести хозяйство в таком огромном замке? Главное, чтобы госпожа Модильяни не подумала, будто бы герцогиня ей не доверяет или кусок хлеба хочет отнять, нет! Но иногда к её светлости обращались с вопросами, которые ставили её в тупик; и неловко было за их решением гонять людей к домоправительнице, у той и без того дел достаточно. Марту учили этикету, истории и географии, танцам, искусству беседы, и прочим очень важным наукам, а вот такого приземлённого предмета, как искусство ведения дома, в расписании не было. Предполагалось, что знатная дама её уровня не должна забивать голову этакой прозой, на то и существуют экономки и управляющие. А ей — хотелось, ужасно хотелось знать, как же оно всё тут складывается, по каким законам, ведь, наверное, стоит что-то неправильно приказать — и всё рухнет…
Поулыбавшись своим мыслям, она позволила себе ещё чуточку побездельничать. Всего минут пять. Но тут, как на грех, разыгрался Маркиз: пружинисто спрыгнув с высокого шкафа (и как он там оказался вообще?) стрелой пролетел по опочивальне, заскакал зайцем вдоль плинтуса за невидимой добычей, припал грудью к ковру… Не поймал. Оскорблённо цапнул лапой нечто — раз, другой, и рванулся прыжками, зигзагами. Судя по всему, цель ускользала. В запале кровожадный кот нырнул под этажерку с безделушками, и Марта, ахнув, подхватилась с креслица, чтобы предотвратить катастрофу. Не успела. Ажурная лёгкая конструкция на четыре яруса на миг зависла, накренившись, и… Нет, хозяйка таки успела её подхватить, но фарфоровые пастухи и пастушки, кувшинчики и вазочки неумолимо заскользили вниз…
Упала, правда, только одна ваза. Но разбилась вдребезги, потому как, хоть и шлёпнулась на ковёр, но неугомонный кот, крутящийся поблизости, в охотничьем запале наподдал её лапой, да с такой силой, что соприкосновения со стеновой панелью чайнский фарфор не выдержал.
— Маркиз! — только и ахнула Марта. Вазочку было жалко. Может, удастся склеить? В коллекции Жильберта было уже две таких, жертвы разбушевавшегося хозяйского любимца, с кусочками, подклеенными и замаскированными ювелиром столь искусно, что незнающий человек не разглядел бы. Она поспешно принялась собирать осколки. Котяра, ничуть не чувствовавший себя виноватым, решил, очевидно, плюнуть на мышь, и принялся ластиться к хозяйке.
— Да ну тебя, — неуверенно отозвалась Марта. С руками, полными крупных осколков и цельным узким горлышком, попыталась встать на ноги, но случайно наступила на нижние юбки и пошатнулась. Оперлась об стену, удерживая равновесие, и локтем задела за какую-то неровность.
Пристроила на верхнюю полку останки погибшей вазы и только тогда обернулась.
Поначалу она не поняла, за что это совсем недавно зацепилась. Мраморная стеновая панель, выступающая из небесно-синей шёлковой обивки, была щедро отделана позолоченным растительным орнаментом. Пришлось тщательно в него вглядываться, прежде чем обнаружился фрагмент, отличающийся от остальных. Сердцевина чашечки одного из цветков была не плоской, выписанной художником, а выпуклой, словно шляпка рыжика, даже с небольшим углублением, куда так и хотелось тыкнуть пальцем. Ну… Марта и тыкнула. Рука сама потянулась.
А панель возьми и дрогни. И повернись в сторону. Оказывается, не панель, а дверь, правда, очень узкая: была бы герцогинюшка в парадной робе с широкой юбкой на фижмах колоколом — не прошла бы. Но в домашнем-то платье — без труда.
Узким был только вход, а коридор — чуть шире. Если бы, допустим, на месте Марты оказался большой и сильный мужчина вроде герцога, они с ней вполне могли бы пройти вдвоём, не задевая стен. Тайный ход! Такой, о которых рассказывалось в легендах о доблестных рыцарях и прекрасных дамах… Ну, наверное, не совсем такой, там говорилось, в основном, о подземельях, а в этом — чисто, сухо, через узкие щели под самым сводом пробивается свет. Да и не будет ход из супружеской спальни вести прямо поз землю! Хотя кто их знает, тех, кто этот Гайярд задумывал, и что там наворотили строители… А почему Жильберт ей ничего об этом не рассказывал?
