Выучка «Изольды Белокурой» не прошла даром. Марта сыпала словами, как горошком, застенчиво улыбалась, даже чуть тронула капитана за рукав камзола, словно доказывая, что всё благополучие будущей поездки к модистке зависит теперь только от него, только от него! И видела, какое невероятное облегчение разливается по лицу Винсента, как оттаивают ледышки в глазах, как шумно он вздыхает, будто отпустило что-то…
Наконец он умудрился вклиниться в торопливый речитатив.
— Позвольте, ваша светлость…
Слабо улыбнулся.
— Вы совершенно правы. Одобряю ваш выбор, и немедленно распоряжусь о сопровождении. Маршрут обычный?
— Да, хотя, возможно, по дороге или на обратном пути заедем к букинисту. — Герцогиня очаровательно взмахнула ресницами. — Я помню ваши правила, господин Винсент. Обо всех изменениях сообщаю через До… через Аннет кучеру. Правильно?
— Всё правильно, ваша светлость.
Склонившись над рукой герцогини чуть дольше, чем допускают приличия, кивнув матери, капитан Модильяни удалился.
Домоправительница строго сдвинула брови.
Она чего-то не знает? Похоже, эти двое услышали куда больше, чем наговорили… Сдаётся, её обвели вокруг пальца, вот только в чём?
…- Аннет, выслушай меня, — торопливо заговорила Марта, едва дверца кареты за ними захлопнулась. — Только не перебивай, хорошо?
Спутница и не думала перебивать. Она словно заледенела, разве что изморозью не покрылась. В глазах пустота, на лбу, меж бровей, скорбная морщинка… Да слышит ли она вообще?
Оказывается, слышала. Болезненно дёрнулась лишь однажды, прошептав: «Король?» Только сейчас узнала, кем был «господин Анри». И второй раз показала, что понимает, когда отрицательно качнула головой на предположение о беременности. «Вряд ли. Не тот день. Не та луна…» Но что-то менялось в её лице, оттаивало, как давеча у Винсента…
— Аннет, — почти шёпотом завершила Марта. — Ты пойми, я-то не хочу тебя ни к чему принуждать! По мне — нехорошо это со стороны мужчин: так поступать. Ну, выдали бы замуж за другого — это ещё можно понять. Но отнимать память? Это… это… Я хочу знать: ты-то сама — чего хочешь?
Помолчала. Добавила упавшим голосом:
— Ведь господин Винсент, собственно… очень хорошая для тебя партия. Вдруг ты уже согласна за него пойти? Я видела, как ты на него поглядывала… раньше. Может, и обойдётся всё, и тебе будет с ним хорошо?
— Любви, — неожиданно сказала Аннет. И оборотилась к Марте. — Хотите знать, чего я желаю? Любви. И… к чёрту, пусть даже меня не любят…
— Не говори так, ты ему дорога!
Губы Аннет скривились. Но женщина пересилила себя.
— Понимаю. Конечно. Тех, кто дорог, того и бьют сильнее — авось простят…
Марта искренне огорчилась.
— Ты что-то не то говоришь, Аннет.
— Да всё то, ваша светлость…
Откинулась на спинку сиденья, приложила пальчики к переносице, сдерживая слёзы, глянула на потолок кареты. Глубоко вздохнула несколько раз.
— А вы, выходит, помочь мне решили. Ну, спасибо, госпожа Марта… Постойте, не обижайтесь, я ведь правда ценю. Ценю. Да ведь господин герцог вас по головке не погладит, ежели я сейчас выскочу и убегу. Что вы ему скажете?
Марта пожала плечами.
— Так ведь ты сама выскочишь, а не я тебя вытолкну. Тебе решать. Но только зачем убегать прямо сейчас? За нами дюжина охраны, догонят и мигом вернут. А вот в доме у Бланш есть чёрный ход…
— Не выйдет. — Аннет оживилась, глаза лихорадочно заблестели. — Там наверняка поставят пару молодцов для догляда. Зато вряд ли они знают, что чердак у Бланш общий с соседским, с которым у них одна стена. А там, у соседей, два чёрных входа, один, нижний, для угольщика, выходит в переулок. Вот там я и проскочу. Чтобы вас не подставлять, госпожа Марта…
И две юных женщины неожиданно для себя обнялись.
— Постой!
Повинуясь какому-то наитию, Марта нащупала замок одной из двух цепочек, что были на шее. Сапфирит привычно скользнул в руку.
— Денег у меня с собой нет…
И впрямь, герцогиня за свои покупки не расплачивалась. За неё отсчитывала монетки Доротея, или счёт присылали в Гайярд, казначею его светлости.
— Возьми вот, на удачу. Если уж совсем туго придётся — продашь.
— Ох… — Не удержавшись, Аннет погладила причудливо изогнутую сапфировую фасолинку с фиолетовыми крапинками.
— Но всё-таки постарайся сберечь этот камень. Знаешь… Мне кажется, это Советчик, я про такие читала. Будет трудно — вспомни о нём, он тебе подскажет. Правда-правда, со мной так было… И возьми мой плащ, на нём большой капюшон, пол-лица закрывает.
Они снова обнялись, герцогиня-селянка и бывшая трактирщица, верные жрицы богини Любви.
— Как бы там ни сложилось — век буду помнить! — прошептала Аннет. — Даже если к менталистам попадусь — чай, не всё вырежут-то… Спасибо, госпожа Марта. Вы уж на меня больше так не смотрите, жалостливо, а как выйдем — и вовсе внимания не обращайте. Я сперва около вас покручусь, а там соображу, как удрать, все-таки пожила в этом дому-то, знаю, куда податься. Дай вам Бог…
