И более на неё не смотрел, только насвистывал что-то сквозь зубы.
А затем, выйдя из кареты, кивнул лакеям на выползшую кое-как Аннет, которой так никто и не подал руки:
— В запасной номе’г её. Запе’геть. Ка’гаулить, но ‘гуки не ‘гаспускать, она может ещё понадобиться. Доставить сюда Ли’га, где бы ни был. И поживей, God Damn, ко мне ско’го должна явиться дама!
Никогда ещё Аннет не было так худо, даже после порки. Боль — это что! Особенно, когда понимаешь, что наказали по делу, справедливо; а потом-то уложили в постельку, намазали целебной мазью, да ещё и пожалели…
Только сейчас она поняла, насколько была наивна, считая службу у капитана Винсента игрой: захватывающей, азартной и… безопасной. В самом деле, что такого с ней могло в этой игре случиться? Не девственница, в конце концов, чтоб над сокровищем дрожать… Отчего-то постельные утехи не по любви, а «для дела» казались ей наихудшим злом, которого, собственно, если и не удастся избежать, то… ммм… не умирают же от этого, в конце концов. Ой, дурёха-а… И потом, в случае опасности непременно где-то рядом окажется душка Винсент со своими людьми, исправит, подскажет, что сделать, придёт на помощь, хоть и пожурит потом. Да и её несравненная красота всегда при ней…
Гордон ударил её жёстко: хоть пока и не в буквальном смысле, но с небес на землю спустил. И приложил хорошо, чувствительно.
Никому здесь не нужно было её очарование. Окажись она страшна, как смерть — использовали бы и уродство, нашли бы, как. Тут всё направлялось на добычу и выжимание сведений, запутывание следов; и главной целью было — оболгать, запугать, согнуть, вытянуть из жертвы всё, что можно. Как там про неё самоё сказали? Починить — и ещё можно использовать, как куклу. А потом выбросить за ненадобностью.
А она-то ещё всерьёз колебалась, к кому примкнуть окончательно: к Винсенту или к послу. С первым было надёжно. Со вторым — остро, захватывающе, и маячил в неопределённом будущем далёкий Лондон и свита принцессы Марии… И поклонники…
Ой, дурёха-а.
Ей не потянуть против менталиста. Они и не таких обламывали.
И никуда не деться из этого номера… Аннет уже поняла, что привезли её в какую-то гостиницу. Очевидно, некоторые встречи бритт предпочитал назначать не в посольстве, дабы не светиться, а на стороне, подальше от любопытных глаз, в месте, подобном этому. Небольшая комнатушка какой-то паршивой гостинички была перегорожена тонкой стеной, и в целях экономии на обе половины выделялся единственный камин, который сейчас за ненадобностью не разжигался. Хоть было здесь достаточно промозгло — окно выходило на теневую сторону улицы — и пахло плесенью, жлоб бриттанец, по-видимому, не собирался задерживаться, а потому — даже не глянул в сторону очага. Лишь кивнул на стул, к которому Аннет, несмотря на протесты, тотчас прикрутили полосами разодранной, стянутой с кровати серой простыни, больно завернув руки за широкую деревянную спинку.
Одно радовало. Перехватив нехорошие оловянные взгляды лакеев, исподтишка бросаемых на пленницу, посол изменил своё первоначальное решение запереть и караулить. Видимо, с послушанием тут было… не очень, или уж парни были совсем тупые, могли и «забыть», что хозяину жертва нужна непопорченной… А потому — Аннет невольно вздохнула с облегчением, когда осталась одна.
Слуги были и впрямь скудоумны, хоть и силы медвежьей. Простыни у них в руках так и трещали, а вот наука вязать человека была в новинку: прикрутили кое-как, узлы затянули, как следует — и ладно. На то, что Аннет, как могла, напрягала плечи, сутулилась и скругляла спину, старалась хоть сколько-то растопыривать руки — внимания не обратили. Как и Гордон. А она, оставшись затем одна, помянула добрым словом науку одноглазого Хью, юркого матроса, который на спор выпутывался из любых скруток, и как-то, забавы ради, обучил капитанскую дочку-малявку сей хитроумной науке, благо девчонка была тонка и гибка, как лозинка.
Если ещё немного понапрягаться всем телом, поупираться ногами и как следует ослабить узы. Только нужно время, время, которого у него не так уж много… Надолго ли её оставили одну? Не заявится ли уже сей момент готовый к её потрошению маг-менталист? И, собственно, куда бежать? Попробовать через окно? Второй этаж, всё-таки…
Дело было не в боязни разбиться. Для девчонки, с малолетства облазившей мачты родного корабля, такого страха не существовало. Значит, всё сводилось к тому, чтобы найти способ спуститься — и при этом не напороться внизу на кого-нибудь, кто примет за воровку и повяжет.
Значит, освободиться — и добраться до окна. Вот главная цель.
Где-то по соседству хлопнула дверь. Послышался раздражённый голос бритта с его характерной картавостью, ему отвечал хриплый глуховатый бас. «Не успела», — обречённо подумала Аннет. И запаниковала. Где же Винсент? Да она сейчас не то, что замуж — в служанки к нему согласна, ботфорты чистить, лишь бы оказался здесь и сейчас, да при шпаге, да со своими ребятами… Не придёт. Не спасёт.
