— Как вы, однако… ог’ганичены в мышлении. Не помните. На одном из пе’гвых мест у Его Величества стоит его до’гогая и бесценная Ф’ганкия. На вто’гом — Семья и Наследник. И только на т’гетьем, не таком уж и почётном — Женщина, обеспечивающая ему Наследника и Семью. Я гово’гил вам об этом?
— Говорил, — несколько туповато отвечала незнакомка.
— Но вы в своей узколобости решили с чего-то, что имеете п’гаво на пе’гвую ступеньку в этом пьедестале, сделав ставку на свою к’гасоту и неп’гевзойдённые успехи в части любовных иг’гищ, так?
— Ах, милорд…
Можно было предположить, что дама покраснела, таким лживо-жеманным был её голос.
— Б’госте, суда’гыня! Б’госте ко’гчить из себя невинность! Можно подумать, вас можно чем-то смутить… Я неоднок’гатно напоминал вам, что наилучшей п’гивязкой ко’голя станет ‘гебёнок — ваш с ним, общий? Где он?
— Ах, Вильям…
— Ну?
— Ах… Это… невозможно…
— Постойте-ка, это ещё что такое? Посмот’гите-ка мне в глаза… Вы что, бесплодны? Вы? Почему вы ‘ганьше об этом ничего не сказали?
— Умоляю! — Шорох платья и звук падения чего-то тяжёлого. — Милорд! Я… Что поделать, мне пришлось два или три раза избавляться от плодов ошибочных страстей, но кто же знал, что это будет иметь последствия! Пощадите!
— Не ломайте комедию. Здесь не теат’г. Встаньте сейчас же!
— Я боялась, что вы откажетесь мне помогать! — в голос зарыдала незнакомка. — А мне больше не на кого надеяться, вокруг одни враги! Козни! Интриги! Вильям, не оставляйте меня!
— Вссстаньте, сссуда’гыня… — аж прошипел от злости посол. Вновь зашуршало. Просительница торопливо поднялась на ноги, не переставая всхлипывать. Судя по мерному звуку шагов, её собеседник расхаживал по комнате.
Минуту-другую длилось молчание, во время которого Аннет, затаив дыхание, энергично возобновила попытки высвободиться. Извиваясь всем телом, стараясь не обращать внимания на боль в почти вывернутых суставах, упорно пыталась выпростать хотя бы руку.
«Ани…»
Она замерла.
«Это глупо. Ты из твёрдых костей, они не изогнутся под таким углом. Не трать время зря, попробуй просто ёрзать так, чтобы сдвинуть верёвки наверх, к плечам, а потом к шее. Они уже достаточно ослабли. Затем просто поднырнёшь п о д них. Эти олухи не умеют связывать, у них вся сила… в силе, а у тебя — в уме и ловкости. Не теряй времени, девочка».
«Анри, это ты?» — едва не вскричала она в голос. Но ответа так и не дождалась.
В соседней комнате стихли рыдания. Гордон, очевидно, принял какое-то решение: шаги его стихли, как если бы он остановился напротив посетительницы.
— Я готов п’гедоставить вам ещё один шанс, Диана, — сказал сухо. — Но не да’гом.
— Всё, что угодно!
Аннет представила, как дама заламывает руки. Фу, противно… Верёвки меж тем поддавались, елозили потихоньку вдоль боковых планок широкой спинки стула, но вот беда — тормозились на груди, пусть и не такой выдающейся, как, наверняка, у этой Дианы… Фифи, чтоб ей пусто было, предательнице…
— Есть одна почтенная женщина, — сменив тон на задушевный, продолжал бритт. — Весьма почтенная. И ‘гемесло у неё… доходное и п’гиносящее выгоду многим, особенно женщинам. Кстати, в какой-то ме’ге вы с ней знакомы. Вернее, с плодами её т’гудов. Помните зелье, усилившее у покойной ныне ко’голевы ‘годильную го’гячку?
Дама охнула.
— От… Отравительница?
— Ну, зачем же так п’гямо? Знаха’гка. Ведьма, но безобидная, полезная многим, особенно сильным мира сего… Особенно, повто’гюсь, женщинам. У неё, я слыхал, есть удивительные т’гавки, с помощью кото’гых понести может даже мышь от слона, не говоря уже о п’гостой человеческой бабе… П’гостите, я хотел сказать — о леди. Правда, из желающей ‘годить это зелье выпьет немало женской силы, поэтому попытка забе’геменеть будет только одна. Насколько благополучно вы сможете выносить плод, и как потом ‘газ’годитесь — это уже зависит от вас и от Всевышнего. Ну, как вам такая возможность?
Опять настала тишина. Аннет боялась пошевелиться. Она уже достаточно наслушалась намёков, а уж одного знания про средство, сгубившее покойную королеву, хватило бы за глаза, чтобы придушить свидетельницу жутких откровений и втихую прикопать. Покушение на королеву. Измена королю — всё равно, что государственная измена… Скорее! Не ровён час, отдохнувший маг считает с неё заодно и эти секреты, и даже если оставят её в живых — то ненадолго, причём пустоголовой и оловянноглазой… Чёртовы простыни!
— А что… — Дама колебалась. — Что я должна буду сделать?
Гордон довольно захихикал.
— Б’гаво, суда’гыня, вы уже помните, что с женщин я плату не бе’гу… деньгами. Мне нужна услуга. Весьма… тонкого свойства, в осуществлении кото’гой необходим исполнитель, а ещё лучше — исполнительница. Женщина не вызовет подоз’гений. Итак, к делу. Совсем недавно мне сообщили абсолютно неожиданную, не’геальную, я бы сказал, весть: у нашего общего знакомого, г’гезящего тихим семейным счастьем, семья, оказывается, уже есть!
— Не может быть… — чуть слышно прошептала дама.
