— Это по’гтальный талисман, невежественная вы женщина. И ведёт он не куда-нибудь, а в Нек’гополис, где и п’гоживает наша с вами доб’гая фея. А вы что думали, п’ги ге’гцоге-п’гаведнике ей дадут ‘газве’гнуться в Эст’ге? Всех её това’гок давно посадили на кол, как от’гавительниц, она последняя. Отсюда к ней можно попасть лишь че’гез по’гтал. Когда выполните то, что задумали, найдите безлюдное место, возьмите эту штучку, и только тогда ‘гаск’гойте. В тот же миг окажетесь в лачуге ста’гой Мо’ггианы. По этому зе’гкальцу она и поймёт, что вы — от меня. Далее — догова’гивайтесь с ней сами.
— Вы… Вы страшный человек, Вильям…
— Согласен. А кто нынче хо’гош? Но полно, суда’гыня, вы, я вижу, всё никак не ‘гешитесь… Давайте сюда эту иг’гушку, слышите?
— Нет! — Шорох платья. Дама, по-видимому, отшатнулась. — Нет, она моя! Я беру её и… сделаю всё, как вы сказали.
— Вот как!
Аннет была готова поклясться, что на губах бриттского посла заиграла самодовольная ухмылка. И что-то ей подсказывало, что времени для побега остаётся совсем немного. Подавшись вперёд, к камину, выворачивая шею, заглянула в чёрный от сажи, почти невидимый зев каменной трубы.
— А вы заметили, Диана, что я не т’гебую от вас даже честного слова? — вкрадчиво промурлыкал бриттский толстый кот. — Оно и не нужно: если вы не сп’гавитесь или, упаси Бог, пе’гедумаете — я ведь узнаю, в любом случае… Не кажется ли вам, что и мне полагается небольшой аванс, а?
— Милорд… — словно не веря своим ушам, пролепетала дама.
Аннет уже поняла, что к чему. Пока бритт амурничает, вряд ли обратит внимание на лишние стуки-шорохи, он сейчас что влюблённый глухарь на поляне. А после… как оттокует — выпроводит стерву-Диану и призовёт к себе менталиста.
Всё. Её время кончилось.
Она оценила пару чугунных скоб в боковой стене, вделанных специально для трубочистов…
— О нет! — раздался полустон-полувсхлип. Его прервал жёсткий голос;
— Спиной ко мне, быст’го! ‘Гуки на стол! И нечего жеманиться, можно подумать, это для вас в новинку!
Под всхлипы, скрип рассохшегося стола и болезненные вскрики, бывшая трактирщица, двойная агентка Эстрейской и Бриттской тайных служб, тайная любовь короля Генриха, а теперь — просто маленькая Ани нырнула с головой в камин и осторожно выпрямилась, проверяя ширину дымохода. Чуть шире плеч и бёдер. Слава Всевышнему, что она с детства была тонка, как прутик, да и сейчас телес не наела, протиснется! Где-то тут должны быть хоть какие-то выступы или углубления, не летают же эти трубочисты по трубам, словно нечистая сила… Выемки и впрямь нашлись: по бокам в кладке строители недовложили по кирпичу, как раз ухватиться, чтобы подтянуться, а потом использовать, как упор для ног… Оставалось надеяться, что подобные пазы устроены до самого верха, иначе… Ничего, тогда придётся ползти, как ящерица, упираясь в стены спиной и ногами.
Плащ… Бросить бы, он её утолщает, да и цепляться будет… Вздохнув, Аннет скрутила Мартин подарок валиком и привязала к ступне шнуром от горловины. Да, утяжелит. Но если его оставить — кто знает, что сможет даже самый захудалый маг наслать через него на бывших хозяек? Что угодно, от порчи до слепоты. Лучше не рисковать.
Тяжелее всего было подтянуться, и затем, опираясь на боковые нижние скобы, втиснуться в само квадратное жерло. Несколько раз Аннет срывалась. Зола и иссохшие уголья похрустывали под ногами, страшно было себя обнаружить, но, похоже, бритт с любовницей — в этом уже не оставалось никаких сомнений, что любовницей! — разошлись не на шутку. Их страстные стоны, должно быть, пробивались через всю пресловутую магическую защиту от прослушивания.
Наконец относительно светлый колодец камина превратился в дыру под ногами, а вокруг, куда ни ткнись, сомкнулась бархатная от сажи теснота красного кирпича. И лучше не думать, высоко ли ещё, и не сузится ли дымоход, не изогнётся, и не окажется ли заткнут недавно свитым гнездом какой-нибудь сумасшедшей птахи. А главное — чтобы настоящим трубочистам не пришло сейчас в голову шастать по крышам и пробивать увесистой гирькой возможные засоры от накопившейся сажи, а то, как саданут по голове… никаких менталистов не понадобится.
Но сегодня, должно быть, удача была на стороне капитанской дочки.
…Задыхаясь и кашляя от набившейся в лёгкие сажи, она на дрожащих руках подтянулась на наружном крае трубы. К счастью, на нём не было защитного грибка или крыши, иначе… Уж что там «иначе», не хотелось думать.
Чёрную фигурку, буквально вывалившуюся на крышу, с улицы никто не заметил. К счастью, у добропорядочных горожан нет обыкновения — глазеть на небеса вместо того, чтобы делом заниматься. Да и… вечер, сумерки, улочка-то не центральная, фонарей нет — лучше смотри, прохожий, под ноги, целее будешь…
