…- Павана! — торжественно объявил церемониймейстер. И глаза присутствующих устремились к боковым дверям в ожидании первой, самой главной, пары.
…Ратуша была огромна. Лет сто назад под неё объединили несколько лучших особняков в центре города, а потому — места было достаточно. В бальном зале сновали обычные гости, почётным же — отводились особые покои, где можно было привести себя в порядок, либо устроить несколько приватных встреч, а потом уже явить себя присутствующим. Но тот, кто проник через отдельный вход, предназначенный только для охранников и стражи, в ответ на предложение капитана Модильяни «отдохнуть с дороги» лишь покачал головой, и проскользнул прямо в зал, на ходу сбросив одному из гвардейцев дорожный плащ и оставшись в скромном, пошитом на испанский манер камзоле. Капитан Винсент спрятал улыбку в русой бородке. Если гость собирался оставаться совсем уж неузнанным — ему следовало, хотя бы временно, изменять своим привычкам в одежде. И уж поменьше носить перстней, особенно с именной печатью… Спутник гостя, тот, что помоложе, дружески хлопнул капитана по плечу. Старик в сутане лишь нехотя наклонил голову в приветствии.
Впрочем, на бурное появление чувств Винсент Модильяни и не рассчитывал. Просто довёл почётных, но тайных гостей до укромного места за одной из колонн, откуда можно было, не привлекая внимания, обозревать весь зал, а сам, заложив руки за спину, остался в нескольких шагах за их спинами.
Справа и слева, а также на хорах неподалёку притаились несколько верных людей.
— Павана…
— Павана…
— Павана… — шёл шепоток по рядам гостей.
— А правда ли, что герцогиня будет танцевать сама?
— Пф… Милочка, вы полагаете, кто-то за неё станцует? Как вы себе это представляете? Его светлость приехал с супругой, а открывать бал будет неизвестно с кем?
— Да-да, милочка… Да и кто подойдёт ему по статусу и происхождению в пару? Не супруга же бургомистра!
— Только разве королева!
— Ах, ах!
— Тссс! Тише, дамы! Идут! Идут!
Дрогнули — и словно сами собой, без помощи невидимых лакеев распахнулись тяжёлые, украшенные городским гербом и знаками гильдий двери. Под торжественные звуки скрипок и гобоев первая пара величаво вплыла в зал.
— А-а-ах… — чуть слышно стонали дамы, приседая в реверансах.
Чудесно и нежно вступили флейты. Подала голос диковинная арфа. Герцог и герцогиня поклонились друг другу низко, на старинный манер, и жгуче-чёрные кудри на миг смешались с золотыми локонами. Сверкнули голубые и синие рукава. Отблеск свечей заплясал на небесном атласе и утонул в тёмном бархате, переливами прошёлся по золотому шитью камзола и заставил посветлеть и вспыхнуть сиянием широкую юбку колоколом, сквозь традиционный разрез спереди которой проступала бело-кипельная пена нижних юбок, затканных серебром.
— Смотрите, смотрите, — шептались торопливо. — К а к… как он её ведёт…
… - Не понимаю, в чём разница, — раздражённо бросил святоша, так и не откинувший капюшон. — Ведёт и ведёт, за руку, без всяких новомодных штучек.
— Отнюдь, Дитрих, — отчего-то развеселился Пико. — Смотрите-ка: в нашей паване дама подаёт руку, раскрыв ладонь, словно что-то выпрашивает, а кавалер накрывает её своею, эдак по-хозяйски, может даже умостить свою руку на дамской до самого локтя. Здесь же… да-да, и не только Жиль так делает, смотрите… Он держит её лапку поверх своей, и так деликатно, так… Хм… Целомудренно, я бы сказал.
— Вздор, — сурово оборвал Дитрих. — Не верю. Она его приворожила и подчинила, неужели не ясно?
— Ну, ну, зачем же подчинила? Просто сильному мужчине не грех иногда проявить великодушие — и поддержать женскую ручку, вместо того, чтобы давить на неё всей своей лапищей во время танца.
— А ну-ка, тихо, — беззлобно цыкнул их господин. — Послушаем… и посмотрим.
А посмотреть и послушать было чего.
— Смотрите, смотрите, а кто это выступает сразу за бургомистром с супругой? О-о! Неужели сам… сам…
— Фуке! Вот он какой! О-о, дамы! Я сейчас упаду в обморок! Демон!
— А кто с ним, кто? Новая фаворитка?
— Господь с вами, голубушка, у него и старой-то ещё отродясь не было! Поговаривают, что это…
— Я знаю, знаю! Надо спросить у леди Гейл, мне шепнула госпожа Ронди, а та услышала от горничной, а она наведывалась за костюмом к этой модной нынче Бланш Леро… Вроде бы, госпожа Гейл — давнишняя подруга этой дамы, они, вроде бы, вышли из одного британского пансиона для благородных девиц…
— О-о! Так она — британка? А вдруг она шпионит?
— Тсс! Нет что вы! Она — не просто компаньонка, а практически статс-дама её сиятельства, значит, ей доверяют…
— Ах, ах… А кто это с закрытым лицом? Госпожа Ронди, смотрите, какая очаровательная вуаль! Как загадочно, как изысканно… И какой дивный наряд, похожий на османский…
— Что я вижу? Ах, гляньте-ка, да ведь на госпоже Бюшон очень похожий наряд!
— И на госпоже Штраус, и на сеньорите и сеньоре Бьянк… Боже, госпожа Ронди! Неужели мы отстали от моды?
