— Сир, вам не мешало бы присесть. — Дитрих, вовремя подставив плечо, увлёк короля к ближайшему стулу. От руки святоши пошла освежающая волна, и хватка, нехорошо сдавившая сердце властителя Франкии, ослабла. Вяло отмахнувшись от подавшегося к нему герцога, от Винсента, от побледневшей Марты… да! Марты, а не Анны, но теперь даже мысленно он не мог назвать её девкой! — Анри потёр грудь. Взял себя в руки.
— Трогательная семейная сцена, Жильберт. Впечатляет. Это сразу, чтобы шарахнуть меня по голове и оглушить? Не рассчитывай, я не зарыдаю.
Лжёт, лжёт! У самого коленки подогнулись при виде уставившихся на него четырёх пар серых мальчишеских глаз. Сыновья. Наследники. У этого… этого…
…- и не позволю собой вертеть. Не думай, что огорошил меня до помрачнения рассудка. Я готов выслушать твои объяснения, но решение и последнее слово оставляю за собой. И оглашу его в присутствии двух доверенных лиц, двух свидетелей. Ты понял?
— Ну, разумеется, Генрих.
Тон герцога был обманчиво мягок. Заложив руки за спину, он кивнул мальчикам — и отроки послушно устроились на широкой скамье вдоль стены.
— Дети мешать не будут, а отпускать их раньше времени пока не хочу, — пояснил Жильберт. — Рано… Дорогая, посиди с ними, можете пока пошептаться, только не мешайте нам. Мы с Генрихом посмотрим документы, которые ты уже видела.
Марта, легко присев в реверансе перед гостями, метнулась к двоюродным братишкам, которые, шустро подвинувшись, устроили её в середину, меж собой, при этом малышня привычно вскарабкалась на колени старшим. Вот так — получалось обнять сразу всех, даже маленькими женскими ручками. Генрих сглотнул. На него вдруг снизошло озарение: да ведь дети не боятся ни того, что происходит, ни его! Они совершенно пропустили мимо ушей обращение Дитриха — «сир», и знают ли вообще, к о г о называют подобным образом? Сейчас им было дело только до себя, до своей семьи, которая, похоже, только что воссоединилась. И никакого страха перед разоблачением, перед монаршим гневом, перед наказанием за самозванство и попытки влиять на властителя провинции, за возможный шпионаж…
Он резко повернулся к Дитриху.
На лице у того было смятение и… отблеск чувства, с которым он не так давно смотрел на юную герцогиню. Благоговение.
Пико, верный шут и названый брат, выглядел несколько растерянно. Лоб прочертила морщинка, большой палец на левой руке словно машинально покручивал перстень с аметистом на указательном. Голову можно было отдать на отсечение, что мозги шута кипят от напряжённой работы. Но какой-то тревоги, агрессии, злобного возбуждения, как это случалось при встрече с самыми затаёнными и замаскированными врагами короля — не было. Интуиция у Пико была на грани сверхъестественного. Выходит, и он сейчас не чувствовал какого-то подвоха или заговора.
Помимо того, что вечные спутники короля были советниками-оппонентами, святоша отвечал за магическую безопасность окружения сюзерена. Наличие ловушек, подслушивающих амулетов, устройств ментального воздействия он просекал сразу. Шут же, хоть и не менталист, был наделён даром считывать не мысли, но эмоции, помыслы собеседников, и выступал в роли этакого эксперта, безусловно распознающего ложь. Плести в его присутствии ересь и оговоры было бесполезно.
Сейчас ни один из них не подал Анри условного знака о том, что здесь, в этой комнате, нечисто играют. Значит…
Король почувствовал неожиданное облегчение.
Его не собираются обманывать и водить за нос. Во всяком случае, Жильберт не собирается. Друг и соратник, он до сих пор ему предан. Это главное.
А далее — посмотрим, что там ему предъявят.
— Итак, я слушаю, — сказал сухо, заложив ногу на ногу.
— Присаживайтесь, господа, — герцог гостеприимно указал его спутникам на стулья. — Позвольте мне вмешаться в обычный порядок знакомства и, прежде всего, начать с неких документов, а уж тех, к кому они относятся, я представлю по ходу оглашения. Брат Дитрих, я рад вдвойне, что с нами именно вы. Вас, должно быть, заинтриговала стража на входе? Поясню: они охраняли документы. Здесь всё — подлинники, хотя, конечно, копии в нескольких экземплярах уже сняты и отправлены в соответствующие архивы. В том числе, и в твою канцелярию, Генрих… Брат Дитрих, могу я попросить вас засвидетельствовать подлинность вот этого?
Он пододвинул к святоше толстую, довольно потрёпанную книгу с несколькими пергаментами поверх. Вздёрнув брови, Дитрих бросил на короля косой взгляд. Ещё не посматривая содержание, провёл ладонью поверх каждого документа. Просканировал книгу. Прикрыл веки, каковое действо надо было понимать так, что в магическом плане всё безопасно, посторонних магических и внушающих навесок бумаги не содержат. Опять-таки, не вчитываясь, изучил ауры текстов и печатей на каждом документе. В две из последних вглядывался особенно долго.
— Лисс, — уронил тяжело. — Я почти позабыл, как выглядит магия их духовников…
