Лисс… Воспоминания о страшном пожаре, охватившем город, всколыхнулись в памяти короля. Он помнил, как спешно сорвался с места отец, как по всем близлежащим городам и селениям сгонялись люди на тушение, спасение, разборку завалов, организовывались похоронные команды, направлялись целые отряды докторусов для выхаживания живых, как валом повалили письма с протестами городских властей — дескать, им не под силу принять и разместить всех беженцев. Но ответ Филиппа Второго был жёсток: накормить, одеть, дать приют и работу. Баста! Никаких больше прошений! Ничего, справятся. Казна истощена войной, за её счёт года через два будет отстраиваться новый город, куда и переселятся погорельцы. И не только они, потому что возрождённый Лисс будет освобождён от налогов и пошлин на пять лет полностью, и на пять — вполовину. Там своё вернёте сторицей…
И ещё одно обстоятельство было связано с погибшим городом. Вместе с ним оборвалась единственная ниточка к потерянной, но почти найденной…
Почему он снова вспомнил о Роанской деве? Почему предательски ослабли колени, благо, что, пока король сидел, сей постыдный факт можно было скрыть?
— Винсент… — где-то неподалёку промолвил Жильберт. Капитан торопливо откликнулся:
— Всё разложено в хронологическом порядке, ваша светлость. Можно зачитывать подряд.
Вернувшись к пергаменту, лежащему на самом верху кипы документов, святоша неторопливо и размеренно начал:
— Свидетельство о сочетании браком. Жених: Шарль Анри Мари Дюмон, вероисповедание католическое, дворянин, подданный Его Величества Филиппа Второго; невеста: Жанна Вивьен Дюмон, в девичестве — Лорен…
Дитрих запнулся. Словно не веря, вгляделся в буквы, лишь слегка выцветшие со временем.
— Жанна Вивьен Дюмон, в девичестве — Лорентье, — закончил шёпотом. И бессильно опустил руки. На лице его застыло не первое за сегодняшний вечер потрясение.
Генрих прикрыл глаза рукой. Нет. Не может быть.
В комнате стало тихо. Даже дети затаили дыхание.
— Что, та самая? — с ненатуральным оживлением вмешался Пико. — Дитрих, дружище, дай-ка мне, на тот случай, ежели ты к старости стал слаб глазами…
И, кинув выразительный взгляд на защитную завесу, громко и выразительно перечитал свидетельство о браке. Обвёл азартным взглядом присутствующих. Потянулся к следующему документу, подвергнув той же тщательной вычитке вслух. С любопытством уставился на королевского двойника.
— А Жан Поль Мари Дюмон — это… — Мастер Жан привстал и поклонился. — Замечательно. Мартина Селеста — ваша сестра, если не ошибаюсь?
— Не ошибаетесь, сударь Пико.
— Большая честь — встретиться с вами, сударь Дюмон! — с чувством провозгласил шут. — Большая честь! Генрих, ты всё ещё тут? Как доброму старому д р у г у всех, ныне здесь присутствующих, тебе ведь нетрудно будет ответить на один-единственный вопрос, который когда-то давным-давно волновал многих: а кем всё-таки тебе приходится Жанна Вивьен Лорентье, она же — Роанская дева? Прости, но мне кажется, сейчас не тот момент, чтобы скрывать родственные связи. Мы ведь собрались здесь для разоблачений, как я понимаю? Что ж, некто с такой же… э-э… простецкой мордой уже пооткровенничал. Твой черёд. Мы ждём.
Его Величество отвёл ладонь от лица. Глянул измученно.
— Она была…
Глубоко вздохнул.
— Сводной сестрой отца. Незаконнорожденной дочерью деда, Карла Третьего. Он очень любил её, держал при себе, во дворце, и даже, когда мой отец, Филипп, тяжело болел — ему было тогда одиннадцать — издал поправку к Указу о престолонаследии, согласно которому Жанна Вивьен признавалась, в случае смерти его сына, законной и единственной наследницей престола Франкии. Правда, Указ так и не был подписан. Филипп неожиданно и каким-то чудом выжил. Говорят, Жанна, пятилетнее дитя, отмолила его от смерти.
Генрих и бывший кузнец заглянули друг другу в глаза. И вздрогнули оба, словно почувствовав, как натянулась, заявляя о себе, тонкая, но прочная нить, связующая через время и расстоянье.
В серых глазах мастера Жана, как и в королевских, горели редкие золотые крапинки.
Пико несколько смущённо прокашлялся.
— Что ж, значит, перед тобой никто иной, как кузен… демоны меня прихвати за ногу…. А эта прелестная дева… э-э…
— Читайте дальше, любезный Пико, — направил его в нужное русло герцог, беря любезную деву за руку. Та глянула на него с немым обожанием, повторившемся в глазах мальчишек, серых глазах, в золотистых крапинках.
— Читаю дальше, — растерянно повторил шут.
Король потёр лоб. Словно все горы вселенной легли ему на плечи, усталость недельной тряски в простых каретах, в простом седле, ночлегов на постоялых дворах, терзаний и сомнений в собственных решениях, маеты перед предстоящим объяснением с герцогом Эстрейским, ибо, как полагал Анри, его метрессу пришлось бы таки вытуривать из Гайярда, не по-хорошему, так по-простому… Рухнуло всё. А он оказался к этому не готов.
Но привычка, вбитая прадедом, дедом и отцом — «держать лицо» при любых обстоятельствах — взяла своё. Изобразив самую скептическую из своих улыбок, он откинулся на спинку стула, всем видом изображая недоверие. Кивнул, чтобы шут продолжал.
