Индустрии будущего полностью

Конфликт между открытыми и закрытыми моделями обретает особую остроту в странах с преимущественно мусульманским населением. Благодаря доходам от продажи нефти мусульманским странам, например Саудовской Аравии и Кувейту, удается сохранять закрытые общества с высоким показателем ВВП. Однако когда запасы нефти истощатся почти во всех странах Персидского залива – по некоторым расчетам, Саудовская Аравия перестанет экспортировать нефть уже через 15 лет, – эти государства не смогут полагаться исключительно на добычу полезных ископаемых для поддержания прежнего уровня благосостояния, и им придется каким-то образом развивать отрасли, основанные на знании[117].

И пока что различные страны по-разному оценивают свои перспективы и готовы к изменениям. Правительство Саудовской Аравии не так давно открыло Научно-технологический университет имени короля Абдаллы (KAUST). Инвестиции, составившие, по слухам, около 20 млрд долларов, помогли построить блестящий учебный комплекс на месте всеми забытой рыбацкой деревушки. Он уже привлек многих ведущих мировых исследователей, что позволило королю Абдалле назвать его новым Домом мудрости[118].

KAUST работает не совсем так, как исследовательские университеты в открытых обществах, что зачастую идет ему не на пользу. Посетителям нужно заранее получить разрешение на посещение кампуса. Все предложения и научные работы исследователей должны получить специальное разрешение, удостоверяющее, что изыскания проводятся «в интересах Саудовской Аравии». Основная научная работа строится вокруг национальных интересов страны, в основном повышения эффективности добычи нефти. Сотрудники KAUST неофициально говорят о том, что это всего лишь «важная исследовательская лаборатория для Aramco [национальной нефтяной компании Саудовской Аравии], скрывающаяся за фасадом университета»[119].

Однако с точки зрения социального прогресса KAUST заслуживает определенной похвалы. В стране с общепринятым гендерным неравенством KAUST – довольно открытое заведение для женщин-преподавателей и студенток. Однако до тех пор пока эти расширенные права не вырвутся за границы кампуса и не распространятся в обществе, в стране вряд ли появятся штаб-квартиры крупных компаний из отраслей будущего. Вряд ли ей удастся стать значительной частью цепочек поставщиков для компаний нового типа. Страна в целом продолжает быть слишком закрытой для того, чтобы оказать на мир значительное влияние, и ей остается лишь надеяться на то, что нефть не закончится.

Критически важным фактором для успеха стран в будущем станет их способность наделять полномочиями и правами своих собственных граждан – причем всех граждан. Слишком часто страны берут в расчет лишь половину населения – мужчин – и игнорируют или принижают роль женщин, несмотря на их значительный потенциал.

На следующий день после того, как я познакомился с Марией Умар, в 200 километрах от места нашей встречи стреляли в 15-летнюю Малалу Юсуфзай. Стреляли в упор – два выстрела в голову и один в шею – за «пропаганду западного мышления», как выразился представитель движения «Талибан», «и за пропаганду против солдат Аллаха», как сказал стрелявший[120]. Что же она сделала? Всего лишь сказала о том, что девочкам нужно получать образование, – а Талибан верит, что образование женщин должно быть под запретом.

Через несколько часов после знакомства с Марией Умар я присутствовал на встрече с предпринимателями Пакистана. Я сидел во главе стола, а вокруг меня располагались бизнесмены, половина которых получила ученые степени в МТИ. И конечно же, ведущий мероприятия, сидевший рядом со мной, сказал то, что я слышу во всех остальных частях земного шара: «Мы хотим создать нашу собственную Кремниевую долину». Я должен был вести себя вежливо и поэтому не сказал прямо, что это невозможно. Я начал говорить о разных вещах, необходимых для инноваций, предпринимательства и роста, и подчеркнул, что пакистанские предприниматели кажутся мне весьма успешными бизнесменами.

Но если бы это случилось на следующий день, уже после того, как стреляли в Малалу, я, возможно, сказал бы то, что должен был сказать в любом случае: «Забудьте об этом. Пока в вашей стране 15-летним девочкам стреляют в лицо, а школы сжигают до основания, жизнь в ней будет безрадостной, как ландшафт в Вазиристане». И неважно, у какого количества мужчин есть степени из МТИ, если 90 % пакистанских женщин страдают от домашнего насилия, а лишь 40 % грамотны[121]. Государства и общества, которые делают для женщин больше остальных, имеют намного больше шансов найти свое место и преуспеть в отраслях будущего.