— Проходите, проходите, — забормотал он. — Меня зовут Артур Михайлович. Послушайте, если бы не вы, я бы, наверное, умер от голода. Или мне пришлось бы выйти на улицу, чтобы добраться до магазина… А там, ну вы лучше меня знаете, что там творится.
На оружие в руках гостей он посмотрел со страхом.
— Ничего хорошего там точно нет, — сказал Андрей, скидывая с плеч рюкзак.
— Да, да… — Артур Михайлович замахал руками. — Не разувайтесь, не надо, какой теперь толк в чистоте? Идите за мной, вот сюда, на кухню, тут тесновато, но поместимся как-нибудь.
В крохотной однокомнатной квартирке пахло пылью, и немудрено — все свободное пространство занимали книги. Они теснились на стеллажах, лежали на письменном и кухонном столах, покосившимися бастионами громоздились на полу и даже на холодильнике.
Артур Михайлович спихнул несколько особо наглых томов с плиты, освобождая конфорки, вспыхнуло голубое пламя, показывая, что система подачи газа в дома ещё работает, и забулькала вода в кастрюле. Лиза извлекла из рюкзака мешочек с крупой, две банки рыбных консервов и начала готовить.
— Ах-ах, давно не видел, как женщина стряпает, — признался хозяин квартиры. — Антонина Всеволодовна у меня умерла три года назад, а детей у нас не было… Глядя на вас, хочется верить, что все в этой стране будет хорошо.
— А вы думаете, что не будет? — спросил Андрей, снимая с табуретки три тома «Советской исторической энциклопедии».
Судя по подбору книг, Артур Михайлович либо был историком по профессии, либо питал прямо-таки маниакальный интерес к прошлому.
— Нет, все, мы повержены и вряд ли уже встанем с колен, — сказал он печально. — То оружие, что применили против нас американцы, ужасающе, и теперь нашей несчастной стране не помогут никакие ядерные ракеты.
— Какое оружие? — заинтересовался Илья.
— А те бомбы, что сбросили на нас в прошлую субботу. Я думаю, что взрывами накрыло всю Европейскую Россию до самого Урала, — хозяин квартиры говорил серьезно, было видно, что он сам верит в то, что излагает. — Не знаю точно, каков принцип их действия, скорее всего, нечто генетически-кварковое или даже мезонно-каузальное. Но результат очевиден — гибель большей части населения и мутации среди выживших. Теперь США и их союзникам осталось только высадить десанты в крупнейших городах и взять все готовенькое.
Илья сидел, открыв рот, да и сам Андрей чувствовал, что его челюсть отвисает.
Подобной версии он не мог не то что придумать, а даже представить: бомбы с непонятным принципом действия и громадной зоной поражения, неведомым образом доставленные к цели и создавшие чудовищно широкий набор поражающих и разрушающих факторов…
Это выглядело куда более идиотски, чем версия отца Симеона о Судном дне или болтовня Ильи об инопланетянах.
— Вижу, вы мне не верите, молодые люди, — продолжал вещать Артур Михайлович, и тон у него стал авторитарно-учительским. — И абсолютно зря. Послушайте, ведь это же совершенно очевидно…
И дальше он понес такую ахинею, что Илья загрустил, а уши Андрея принялись сворачиваться в трубочки.
— Хватит вам болтать! — сурово сказала Лиза, поворачиваясь от плиты. — Сейчас еда будет готова.
Хозяин квартиры послушно замолк, а когда на столе появились тарелки, заработал ложкой с такой скоростью, что ему позавидовали бы и куда более молодые едоки.
— Божественно! Восхитительно! — воскликнул Артур Михайлович, уничтожив свою порцию. — Да, а позвольте такой вопрос: откуда вы и куда направляетесь? До сих пор голод заглушал во мне любопытство, но теперь оно проснулось, и мне хотелось бы вас послушать.
— Из Нижнего Новгорода. Идём на запад, — сказал Андрей. — Надеемся, что там все так же, как раньше.
— Маловероятно, маловероятно… — покачал головой Артур Михайлович. — Но что вы видели по пути? Разрушения? Таких же страшилищ, во власти которых ныне улица Вязников?
— Разных видели, — сообщил Илья, а затем, как говорится, «дал жару».
Если верить его эмоциональному рассказу, они всю дорогу только и делали, что палили по сторонам, а разнообразные чудовищные твари пачками лезли из-за каждого угла и гибли одна за другой.
— Точно, мезонно-каузальное оружие, — кивнул Артур Михайлович, когда бритоголовый замолк. — И все же самый жуткий монстр есть человек, ибо он столько всего придумал на мучение и истребление живого, что и за тысячу лет не уничтожить.
— Это верно, — сказал Андрей, вспоминая засевшего на крыше безумца, куда более опасного, чем «горилла» или «кузнечик».
— А вы… вы… — тут тон хозяина квартиры стал просительным. — Послушайте, вы не возьмете меня с собой?
Соловьев заколебался — брать старика не хотелось, вряд ли тот сможет идти так же быстро, как остальные, а в бою, скорее всего, станет бесполезной обузой. Но оставить его здесь — значит обречь на смерть, либо быструю, в зубах какой-нибудь твари, либо медленную, от голода.
Илья фыркнул:
— Хе, ну, батя, ты ваще! Хотя куда тебе ещё деваться?
— Надо взять, — сказала Лиза. — Нельзя вот так бросать человека, нельзя отказать ему в помощи.
