Годунов беспрепятственно дошел до царя и пал под копыта его высокого жеребца, протягивая кверху письмо. Лежавший вместе со всеми жителями Яков Грязной поднял голову. Он поймал красноречивый взгляд Годунова, обращенный к нему, прочитал: «Эх, мало послужили вы с племянником мне за письмо сие! Видите, до чего дошло. Что уж знаете, молчите!»
Стоя на коленях, Борис потянулся поцеловать сапог царю, но государев жеребец дернулся, и он поцеловал расшитую золотом мотнувшуюся перед глазами попону. Иоанн дернул подбородком. Подлетел Малюта и забрал письмо мимо потянувшейся руки старшего царевича.
Уткнувшиеся в землю жители слышали, как войско разворачивалось и уезжало прочь. Били копыта, понукали всадники. Подобно Пскову, и Суздаль чудесно спасся.
Еще не смели поднять голов. Свистели кнутовища, рассекавшие воздух, и кто-то слабо охал на удар. То Григорий Грязной и Федор Басманов кружили на конях возле продолжавшего стоять на коленях Бориса и по чем зря лупили его, вымещая досаду на неопустошенный город. Оба помнили о денежных долгах своих безмерных.
Дальше в поле медленной иноходью пробирался к месту избиенья на низенькой кляче тоже отставший от войска Бомелий. Восходящее солнце рисовало его морщины извилистыми ущельями. Он дождался, когда перестанут бить Бориса, чтобы к нему обратиться.
Борис не двигался, пытался не кричать, лишь вздыхая. Когда боль достигла пределов, он свалился на бок. Спасая глаз, прикрыл их рассеченными ладонями. Федор плюнул, бросил его и поскакал догонять своих. Григорий же нагнал убегавшего Шуйского. Будто ведая об ухаживаниях его за Екатериной Скуратовой, рассек коротким взмахом плети легкий тонкий кафтан от ворота до подола промеж лопаток. От другого удара брызнула кровь по заушью. Шуйский зажал рану ладонью и запищал высоко, заячьи. Шутя, гикая, Григорий гнал его до Святых ворот и далее. Не боялся, что за боярского сына вступятся.
Василий Грязной разыскал Якова, долго смотрел на него за Годунова не без презрения, спросил про сына. Яков сказал: Матвей при смерти. У Василия Григорьевича не было времени повидаться. Он дождался только возвращения брата Григория. Ускакали вместе, укоряя за продолжавшуюся службу Годунову.
Яков почувствовал легкое пожатье руки. Повернувшись, он улыбнулся Ефросинье, лежавшей в белой рубахе подле. В синих глазах ее набухли слезы. Не выпуская Ефросиньиной руки, он помог ей встать. Мимо них, возвращаясь в город, проходили жители, обсуждая внезапное избавление. Многие стекались в церкви возблагодарить Господа.
Не сговариваясь, Яков и Ефросинья пошли в больничную келью проведать бившегося в беспамятстве Матвея. Заметив Бомелия, Яков потащил и его за собой. Не дал переговорить с Годуновым. Торопился продлить часы умирающего. Окровавленный шатающийся Борис вошел в городские ворота последним.
Полоса розового света легла на реку и окрестные ветла. Небо еще густело тьмой. Прилипнув к Земле, сфера стихий стояла в то утро совсем низко. Путано кружились Луна, Меркурий и Венера, дальше – Солнце, Марс, Юпитер и Сатурн и только потом украшенная звездами незыблемая твердь прикрывала мир людей круглой непроницаемой крышкой.
МАГНУС
1
Не дождавшись ответа на свое письмо, переданное через Матвея Грязного, Магнус уже сам ехал к царю. В Дерпте он получил весть о разорении Новгорода. Остановился, медлил, думал возвратиться с пути в ужасе пред московским варварством. Способным коснуться и его. Честолюбие одержало верх и с теми же двумястами воинами, не единственными ли, Магнус направился к Москве.
