Яков и Матвей прислушивались. Птичьи крики, издаваемые невидимыми людьми, стихли. Напоследок ухнул болотный сыч. Годунов смотрел на Грязных, переводил взгляд на Географуса. Матвей вздрагивал от Борисовой проницательности. В простоте ему казалось: Годунов читает мысли. Борис умел удивительное чутье к ситуации, оттого и казался проницательным.
Расставив людей, Малюта вернулся. Он залез в палатку и убедил дрожавшего Иоанн вместе с младшим царевичем перейти еще далее. Воеводин шатер тоже выделялся. Разбойники его вычислят. Царь положился на Малюту. «Делай, Гриша, как знаешь!» - под стук зубов твердили его уста. Он просил прощения за прежнее меж ними бывшее, опять обещал «визиря». Малюта встал на колена, обнял приподнявшегося Иоанна. В темноте глаза Малюты блистали. Было видно: он готов умереть. Григорий Лукьянович кликнул Грязных, и те, закрыв с двух сторон телами, вывели государя и Феодора и перевели в другую, совсем простую палатку. Разбойничьи зажженные стрелы падали уже на лагерь дождем.
Нападения разбойников были не редкость. Прапрадед государя был у них в плену. Однако нападение на отряд в тысячу двести воинов отличалось большой дерзостью. Не могли же разбойники превосходить числом? У страха глаза велики, и злодеи мерещились за каждым деревом. На стоянке пылали брошенные костры. Полетевшие из леса стрелы с зажженной паклей катились по пологам, зависали в местах плохо натянутой ткани, делали пламя. Дым застил лагерь.
Государь не отпускал Малюту, но тот настаивал на отлучке. Больше пользы станет, когда пойдет он руководить обороной.
- Царевича береги! – просил растерявший остатки самообладания государь. – У Ивана голова горячая.
Малюта поклонился.
- И баб, телок моих в середину обоза с краю гоните!
Вот про то забыли. Царские невесты, в своих кибитках или подле их, в палатках. оказались на обочине ощетинившегося из-за перевернутых телег копьями, ружьями и стрелами лагеря. До женщин не было дела, как до лошадей, оборвавших стреножье и повод, бегавших внутри, усиливая суматоху.
Старший царевич, рынды с опричниками стремились явить молодечество, загладить вину за охоту. Только враг был не виден. Кого отражать? С кем бороться?
Неожиданный шум прошелестел по лесу. Словно увальнем шел большой зверь, ветви ломая. Коней ли вели, многочисленный ли отряд крался. В ту сторону пустили сразу веер стрел. Тонким свистом рассекли они воздух, воткнулись в стволы. Рявкнула одинокая пищаль. В ответ с оглушающим грохотом за спинами опричников взлетел на воздух походный пороховой запас. Щепы бочек, телег, сундуков разносились по лагерю, калеча, убивая людей. Поднялась целая телега, грохнувшись и смяв царский шатер, в котором уже Иоанна не было. В лесу закричало великое количество голосов. Пыхнул факел.
Раздвинув кустарник, на край поляны вышел высокий дед в белой рубахе с отклонено набок седой бородой. Малюта подал знак не стрелять, и. придерживая саблю, пошел к деду.
- Милые люди,- с осторожной насмешливостью сказал Малюта, - чего вы проезжающих пугаете? Зачем демонами ходите.
Дед достойно и с заученной насмешкою отвечал, что проезжающие заночевали на земле, подвластной знаменитому разбойнику Кудеяру, потому не могут оставаться долее без уплаты назначенной мыты или подарков. Как? – притворно удивился Малюта. От берега Оки до Белого моря, от моря Немецкого до Уральского Камня земля принадлежит московскому государю и никому более. Говори! – оборвал дед. Наш властитель – Кудеяр, рода царского. Кудеяр – прозвание, имя его – Юрий, брат он государя. Государь с нами! – вскричал Малюта. Ежели так, - отвечал дед, – пусть покажется! Вот – Кудеяр!
Корка прежней листвы захрустела под копытами лошади. К деду двое крепких ребят подвели всадника. Грязные, следовавшие за Малютой, сразу признали в гордо прямившемся в седле атамане
О Кудеяре слыхали на нижней Руси. Грабил он с шайкою купеческие челны на Волге. Никто не был уверен, что видел его, ибо многие самовольно назывались страшным именем.
Государь, лежавший в палатке подле Годунова и Феодора, недовольно прислушивался к перепалке. Его содрогнуло от преследовавшего имени Юрий, и он прошептал в поту:
- Георгием он прозвался или Юрием? Юрия я не трогал. Своей смертью он помер. Младший брат мой таким же дураком, как ты был! – пихнул он скулившего Феодора.
