Яркая гонщица так часто появлялась на снимках в сети, что Винтер не удивился бы и картине с ней в антураже городских улиц.
– Если бы. Ладно, забей, – с досадой отмахнулся Бобби и развивать тему не стал.
Похоже, там было что-то понятное для них с Шаной. Знакомое место или человек? Винтера неприятно кольнуло, что он вроде как остался в стороне, но настаивать на пояснении он не стал – это нормально, когда у старых друзей свои темы для беседы.
– Я пока по выставке бродил, чуть не помер со скуки, – признался Бобби. – А здесь как, всё тихо?
– Недовольные есть, но бурчат сквозь зубы. Мне кажется, все настолько очарованы миссис Либелле, что готовы закрыть на остальное глаза.
– Неудивительно. У Шаны прекрасная мать.
Винтер проследил за его взглядом. Художница о чем-то живо разговаривала с группой посетителей, и кружок увлеченных слушателей вокруг нее становился всё плотнее. Даже ее мужу пришлось отойти в сторону, чтобы не мешать. Непривычно для вечно занятого банкира.
– Мистер Либелле еще не прижал тебя насчет помолвки? – между делом полюбопытствовал Бобби.
– Он прекрасно знает свою дочь. Но я сказал, что у меня есть план.
Правда, не стал уточнять, насколько он зыбкий. Получить от Шаны согласие на помолвку было, пожалуй, самой сложной предпродажной работой, которую приходилось проводить Винтеру. Во-первых, потому что продавал он исключительно себя, пусть и в двух ипостасях. А во-вторых, потому что Шана изначально в нем не нуждалась. Она привыкла со всем справляться сама, и он боялся получить отказ. Это как холодный обзвон: усилий много, выхлопа мало. Радовало только, что помимо холодного обзвона были горячие ночи, и они позволяли надеяться на лучшее.
– План – это хорошо, – согласился орк. – А то пока дождешься, что Шана будет готова, состаришься. Если потребуется помощь, обращайся.
Ну нет, это было бы полным крахом – просить помощи у ее бывшего! Но хорошо хоть, что Бобби перестал огрызаться и как-то примирился с их отношениями. Насмешничал, но без прежней тоски, и пару раз подкидывал Винтеру идеи, чем можно порадовать Шану. Например, прогулкой у Озера Слёз на закате. Оказывается, фея обожала бродить по остывающему песку босиком, и неважно, что набегающая вода была ледяной.
– Винтер, а ты из той ночи, когда первый раз превратился, ничего не помнишь? –переключился на другую тему полицейский.
– Кроме того, что меня пыталась сожрать та тварь из парка? – о своем сне он уже рассказывал, в деталях и под запись. Увы, это нисколько не помогло в поисках монстра из парка. Зато кошмары перестали мучить. Впрочем, кошмары могли прекратиться и благодаря свернувшейся под боком фее.
– Ага. Может крики слышал о помощи или что-нибудь в этом роде? – подкинул идеи Бобби.
– Да я и нашу драку помню с трудом. Всё в голове перемешалось.
– Жаль, – взгрустнул орк. – Я всё кручу насчет убийцы вервольфа: что там случилось? Не похоже это на психопата, убить одного и остановиться. Когда у измененного крышу сносит, он идет крушить и ломать, а не прятаться и зализывать раны. Да и вервольф был тем еще отморозком, из парней Хека. Вот я и подумал, а если это была самозащита? Если вервольф не жертва, а агрессор, но внезапно противник оказался ему не по зубам?
– Ну, страхом от монстра разило, – признался Винтер. – Но хрен поймешь: дракона ночью встретить – любой испугается.
– Твоя правда.
Бобби взял бокал, поднес к губам. Но глотнуть не успел. Ноздри расширились, и орк, нахмурившись, бесцеремонно сунул палец в напиток. Облизнул, скривился и сплюнул, спасибо что в платок, а не на пол.
– Да они совсем охренели?! Мы же убрали ящик!
Винтер тоже повел носом.
– Шато Латур? – с сомнением в голосе уточнил он. Чуткий нос угадывал знакомые нотки: глубокий аромат ягод, терпкий – дыма, и сладкий шлейф карамели.
– Да как ни назови! Это дерьмовый алкоголь.
Бобби так резко поставил бокал на стол, что вино алыми каплями расплескалось по белоснежной столешнице. Орк склонился к остальным бокалам, безошибочно выбирая и отставляя в сторону еще несколько.
– Не скажи. Это очень хороший алкоголь, – возразил Винтер, обиженный за такое пренебрежение к некогда любимому напитку.
– Когда тебя скрутит с него, посмотрим, как запоешь, – огрызнулся орк.
Тут не поспоришь. Винтер хорошо помнил, каково это – помереть не помрешь, но приятного мало.
Бобби в это время вскинул руку к мушке, нетерпеливо пристукивая ногой.
– Шана, ну давай, ответь. Сейчас кто-нибудь из наших глотнет и…
Откуда-то из глубины лабиринта раздался такой отчаянный крик, что все вокруг замерли, и ненавязчивая фоновая мелодия прозвучала почти издевательски. Следом загрохотало, будто разом обвалились и скульптуры, и стены.
– Для отравления это слишком громко, – первым высказался Винтер.
Они переглянулись и одновременно рванули на шум. Встреченные посетители бежали из зала: к лестнице, лифтам, толкались и беспорядочно метались по этажу. Одного молодого парнишку чуть не придавили, и Винтер, отвлекшись на секунду, выдернул его из людской лавины.
– Спа-спасибо.
– Сочтемся.
