Тем временем, в хозяйский особняк вернулась жизнь. Из прорвавшегося сквозь стену дождя такси высадились четверо – две женщины и двое мужчин. Женщины, весело ахая и цокая высокими каблуками по асфальту, побежали к дому. А вот мужчинам было не до веселья. Один из них еле стоял на ногах, второй участливо помогал приятелю преодолеть эту дистанцию. Медленно, но верно они доковыляли до крыльца, где Татьяна, уже не боясь за прическу и новое платье, заботливо подхватила перебравшего супруга с другой стороны. Ступенька за ступенькой – и Дмитрия благополучно, без ругани и падений, что бывало редко, завели в дом.
Жена Стаса, Марина, ушла на кухню заваривать чай. Татьяна со Стасом усадили Дмитрия на диван в гостиной. На удивление, дома Дмитрий начал оживать, наверное, его взбодрил проливной дождевой душ.
– Маринка, да какой еще чай? – почти не заплетающимся языком возмутился Дмитрий. – Там в баре коньячок неплохой десятилетний стоит, неси сюда!
Татьяна вздохнула, но не стала возражать мужу. Его состояние и отношение к ней как-то резко перестало ее волновать. Она твердо решила объясниться с ним в понедельник, с начала новой недели шагнуть в новую жизнь. Конечно, без тяжб не обойдется. У них много совместно нажитого, общий бизнес. Ну и пусть! Она готова пойти на его условия, лишь бы вернуть некогда утраченное уважение к самой себе…
Пока Марина ходила за коньяком и бокалами, Стас отправился в ванную за полотенцем. Татьяна с Дмитрием сидели в гостиной, не глядя друг на друга, и думали каждый о своем. У Дмитрия в кармане отчаянно завибрировал телефон. Он подскочил, как будто весь вечер ждал этого звонка. Не отвечая на вызов, он поднялся с дивана.
– Я к себе, надо дела порешать, – бросил он то ли Татьяне, то ли в пустоту, и, пошатываясь, вышел из дома.
Татьяна равнодушно посмотрела ему в след и не без удовольствия приняла у вошедшей в гостиную Марины бокал с янтарным напитком. Вернувшийся из ванной Стас с накинутым на плечи полотенцем тоже не отказался от выпивки. Обеспечив себе железное алиби, он мысленно уже праздновал победу.
Семёну в шкафу казалось, что прошла уже целая вечность. Вдруг с очередным порывом ветра распахнулась входная дверь и в щель между дверцами шкафа ударила яркая полоса света. В ту же секунду Дмитрий, сопротивляясь нападению, резко и громко выдохнул. На мгновение все стихло. Семён понял, что Дмитрия волокут к импровизированной виселице. Он только диву давался, какой силой обладал киллер, раз смог провернуть подобное с отяжелевшим телом, не издав при этом не звука.
Семён сжал взмокшие от волнения ладони. Он беззвучно шевелил губами, мысленно повторяя: «Ну, давай же, давай!» По хлопку входной двери он понял, что дело сделано, а убийца сбежал. Раздался оглушительный раскат грома, а затем последовал сильный удар по крыше – грохот был такой, будто над головой Семёна взорвалась бомба. В этот же момент что-то обрушилось уже в комнате. Подпиленная балка не выдержала. Получилось!
На грохот из особняка прибежала вся компания.
– Димочка! – истошно вскрикнула Татьяна и бросилась к мужу, лежащему на полу с петлей на шее. – Живой! Дышит! Он живой! Ребята, скорую, скорее!
Пока Маринка вызывала скорую, а Татьяна, склонившись над мужем, бормотала какие-то бессвязные слова, Стас нервно прохаживался из угла в угол.
– Хм, значит, дерево на крышу упало… Выходит, оно Димона и спасло, – задумчиво сказал он скорее сам себе, чем перепуганным женщинам, которые его все равно не слушали.
Потом приехала скорая, следом – полиция. Дмитрия забрали в больницу, отметив, что серьезных повреждений нет, и не преминув вспомнить о рубашке, в которой рождаются такие, как он. Следователь взял у всех показания. По комнате еще долго ходили и раздавались разные голоса. Входная дверь открывалась и закрывалась десятки раз.
Дело уже шло к утру, когда все, наконец, стихло, и Семён смог потихоньку выбраться из шкафа. Нервно озираясь по сторонам, сжимая лямки рюкзака, на ватных ногах он вышел на улицу, доковылял до ворот заднего двора, которые так и были открыты. Семён нырнул в сырые предрассветные сумерки, которые надежно укрыли его, словно маскхалат, и позволили уйти незамеченным.
Покинув злополучный дом, Семён, с непонятно откуда взявшейся силой, припустился бежать, не разбирая дороги. Улицы сонного воскресного города были пусты. Людям в изредка проезжающих автомобилях не было никакого дела до бегущего по тротуару мужчины в черной вязаной шапке и рюкзаком за плечами. Когда Семён уставал, он переходил на быстрый шаг или вовсе останавливался, чтобы перевести дыхание.
Во время последней остановки он почувствовал, что совсем обессилел. Наплевав на конспирацию, Семён встал у самой дороги и вытянул в сторону руку. Машин проезжало очень мало, несколько пронеслись мимо, пренебрежительно фыркая выхлопными трубами. Очередной автомобиль все же затормозил, Семён назвал водителю свою деревню.
– Эээ, нет, брат, я только по городу, – буркнул он, нажимая на стеклоподъемник.
