– Так возьми! – Семён простодушно протянул собеседнику стакан.
Артур в ответ только усмехнулся. Он взял стакан и попытался поднести его ко рту. Но стакан, как заколдованный, замер сантиметрах в пяти от его лица. Тогда Артур наклонил стакан так, чтобы из него полилась вода, и прозрачная струя потекла вниз, словно между Артуром и стаканом была невидимая стена.
– Вот видишь, мне не дают, – вздохнул Артур. – Это мое наказание, что-то вроде персонального кусочка ада в райском уголке.
– Жаль, – сказал Семён. – А это когда-нибудь закончится?
– Кто ж его знает… Когда Они решат, тогда и закончится. А может, и вообще никогда. Да я сам виноват. Нечего было накачиваться всякой дрянью. Может, и не случилось бы этого со мной.
– Думаешь, Стас бы другого способа не нашел?
– Конечно, нашел бы. Но чужая воля или намерение – это всегда лишь половина обстоятельств, другая зависит только от нас самих. Я вот слаб был на это дело, – Артур щелкнул себя указательным пальцем под нижней челюстью, – за то и поплатился. Да и ты вовремя не оказался рядом. Глядишь, и мне повезло бы, как Димке.
– Да уж. Если мне придется всех спасать, к кому у Стаса счеты есть, то это с ума можно сойти. Я думал, живым из этого шкафа не выйду.
– Не придется, Семён. – Артур вдруг стал очень серьезным и пристально посмотрел Семёну в глаза. – Цикл завершился.
– Какой цикл? Ты о чем? – недоумевал Семён.
– Ты предотвратил большое зло, но не уничтожил его. Это никому не подвластно.
– Выходит, все это зря было?
– Нет. Ты поступил, как должен был.
– Тогда не понимаю…
– И не надо. Твой дар с тобой, пользуйся им, помогай людям. И никогда не думай о том, что от тебя не зависит. Мне бы это знание в свое время. Купаться пойдем?
– Ну, уж нет! В прошлый раз я чуть не захлебнулся, когда пошел с тобой. Давай в этот раз без меня! – отмахнулся Семён.
– Ну, давай. Рад был видеть! – Артур встал из-за столика, потянулся, как после пробуждения, и легким бегом побежал навстречу морю, невольным узником которого являлся.
Семён проснулся, когда на улице уже было светло. К утру ветер стих, и дом окутала глухая тишина. Семён поднялся с кровати и молча отправился на кухню ставить чайник.
– Доброе утро, Семён! – нарушил тишину бодрый голос Арсения. – А я все ждал, когда ты сам проснешься, не хотел тебя будить после наших приключений.
– Ну, спасибо за заботу, – хмыкнул Семён. – А что за спешка такая у тебя?
– Понимаешь, тут такое дело! Я попрощаться хотел.
– Ничего себе, новости! – Семён от удивления так и застыл с чайником в руке.
– Да, представляешь, Они дело мое рассмотрели! – возбужденно затараторил Арсений. – И решили, что я заслужил свободы. Свободы, Сёма! Меня простили! И я навсегда забуду свой грех. Какое же это счастье! И во многом это стало возможно благодаря тебе.
– Рад за тебя, Сеня! – растерянно сказал Семён. – Но я думал, что ты еще долго здесь будешь. Я уж как-то привык к тебе.
– Я тоже думал. Но у Них на всех нас свои планы.
– Это я уже понял. И что, куда ты теперь? В райский сад яблочки собирать?
– Нет, – весело ответил Арсений. – К вам, на Землю. У меня скоро перерождение. Я снова буду живым человеком, представляешь! Моя семья живет очень далеко, за океаном. Очень хорошие люди, к слову, богатые. Все у них есть. Ребенка только не было. И вот скоро я появлюсь!
– Угу, будешь, как сыр в масле кататься, богатенький Буратино! – Семён не мог сдержаться, чтобы не подколоть Арсения за его щенячий восторг.
– Ты еще главного не знаешь, – продолжал Арсений, – я буду женщиной, ну то есть девочкой сначала, а потом уже женщиной, когда вырасту. Пока не представляю, правда, каково это.
– Я тебя тоже не представляю в женском варианте, – прыснул Семён. – Но, думаю, ты не одного мужика изведешь своим занудством.
– Ладно тебе. Можно подумать, ты от меня натерпелся с три короба, – хихикнул Арсений. – Нормальную цель в жизни нашел зато. А то так и ковырял бы гайки на своем комбинате.
– Знаешь, Сеня, я бы лучше гайки ковырял, – вздохнул Семён. – Тебе нельзя еще немного побыть здесь? Хотя бы сегодня.
– Нет, никак нельзя, Семён. Мне пора. Там у матери моей схватки уже начались, надо рядом быть. Если этот шанс прощелкаю, другого могут и не дать.
– Ну, пора так пора. Дай хоть обниму на прощание.
– Что может быть проще! – через несколько секунд перед Семёном, постепенно проявляясь, возник облик парня, который здорово напугал его в тот летний вечер на улице.
Арсений раскинул руки, и Семён, не ощущая касания, «похлопал» его по угловатым подростковым плечам, которые десятки долгих лет таскали на себе тяжесть совершенного греха и трепетали в предвкушении скорого избавления.
– Прощай, Семён. Вряд ли еще когда-нибудь встретимся на земле. Только уже Там, наверное. Если получится. В общем, видно будет.
– Удачи тебе, Сеня. Легкой жизни. Чего еще? Ну, я красиво говорить не умею, – смутился Семён.
– Дар береги, – сказал Арсений. – В тебя верят.
