– Нет, я упала! Сильно упала!
– Окей, упали. С какой примерно высоты?
– У тебя какой высоты терраса?
– Не знаю, метр, может, полтора.
– Какой была поверхность?
– С которой или на которую я упала?
– На которую.
– Пф, заросли травы…
– Заросли?
– К счастью, да.
– Вы упали через перила?
– Их там нет.
– Жаль.
– Действительно жаль.
– Присядьте, мы вызовем вас в порядке очереди.
Через час медсестра измерила основные показатели жизнедеятельности Клодины и обездвижила ей руку бандажом. И мы пополнили батальон пациентов в приемном покое, которые боролись с болью и скукой просмотром телесериалов с выключенным звуком и листанием старых журналов.
Тут доставили на носилках кричащую женщину. Ее тело удерживали ремни, а голова резко поворачивалась из стороны в сторону, как садовый ороситель, включенный на максимальную скорость, – я знаю, как это называется, от месье Надо́. Трудно было понять, где находился источник ее боли – внутри или снаружи. В приемном покое все тяжело вздохнули: ее случай первоочередной. Страдания делают человека эгоистом.
– Приступ безумия?
– Да просто сильные боли в животе, наверное.
– Язва желудка.
– Перитонит.
– Камни в почках.
К нашему разговору подключилась женщина, сидевшая рядом с нами:
– Может быть, она видела, как муж заколол их детей ножом.
Мы не стали ничего добавлять. Эта мысль привела нас в ужас, несказанный ужас, который лишает дара речи и взрывает мозг. Я взглянула в ее сторону, чтобы понять, с чем она сама сюда пришла. Но это не было очевидно. Как и у большинства присутствующих. Я инстинктивно придвинулась к Клодине.
Позже, намного позже, когда из нашей крови улетучился последний атом белого вина, Клодина начала говорить, глядя перед собой, будто тяготы ожидания побуждали ее к откровениям.
– Я всегда одеваюсь шикарно, когда вижусь с Филиппом. Сегодня нужно было поговорить об Адель, и я понимала, что ему придется какое-то время на меня смотреть.
– Ты серьезно?
– Да.
Глаза Клодины, красивой и сильной, наполнились слезами.
– Клодина, ну что ты…
– Я знаю, что ты можешь меня понять. К сожалению.
Она продолжала надеяться. Как и я. Две несчастные женщины трезвели в обшарпанной больнице. Надо было выбираться оттуда.
– Значит, ты тоже давно не целовалась взасос?
– Пф…
Она рассмеялась сквозь слезы, которые окончательно смыли остатки туши.
– Назови мне парня, с которым хочешь поцеловаться, быстро-быстро, не думая.
– Первый попавшийся врач.
– Ты одновременно занималась прыжками в воду и джаз-балетом?
– А еще фигурным катанием, гимнастикой, рисованием, играла на скрипке и так далее.
– Круто! И ты больше никогда ничего из этого не делала?
– Нет.
– Почему?
– Эти мои таланты никому не нужны. Надо было читать Хайдеггера.
Секретарша Жанпо была вся в мыле, по уши загруженная делами, навалившимися в начале новой недели.
– Могу я тебе помочь?
– Нет, я просто зашла с ним поздороваться. Приду позже.
– Он в Торонто до среды.
– Вот как! Ничего страшного, зайду в четверг.
– Вечером он будет мне звонить по поводу текущих дел, я скажу ему, что ты заходила. По какому вопросу?
– Просто поздороваться, и все.
– Может, лучше напишешь ему?
– Я подумаю.
– Дай мне знать, если надо обратить его внимание на что-либо.
– Спасибо.
Как же она меня бесит! Завибрировал мобильник. Частный детектив, которого я наняла несколько недель назад, хотел увидеться, чтобы изложить результаты первой фазы расследования. В прошлую нашу встречу он предложил изучать личную жизнь моего мужа поэтапно, с шагом в полтора года, чтобы в плохие новости погружаться постепенно, а не прыгать в «выгребную яму» со всего маху. Его метафоры, как правило, были связаны со свиньями, и он постоянно вворачивал, кстати и некстати, словосочетание «чертов хряк». Наверное, это неизбежно, когда всю жизнь копаешься в чужом дерьме.
Я назначила ему встречу в «Кофе», симпатичной забегаловке рядом с нашим офисом, в которой, как видно по названию, делали ставку на превосходный кофе. Так мне проще было улизнуть во время короткого перерыва, сославшись на срочное дело. Согласно нашей договоренности, после первой фазы расследования я должна выплатить ему остаток гонорара (плюс дополнительное вознаграждение за то, что получу отчет в бумажном виде, – я тот еще динозавр), поэтому он сразу согласился подъехать в назначенное место.