Винни дергает за ниточку, и чайный настой распускается золотисто-коричневыми завитками. Папа шутил, что «Эрл Грей» – это название цвета его волос, каштановых с проседью. Дескать, коричневые оттенки от чая, а серые от фамилии графа[12]. А на ярлычках чайных пакетиков папа оставлял Винни зашифрованные послания. Всякие глупости вроде
Винни отпускает нитку и вздыхает.
– Прошлой ночью все шло не так гладко, как все думают, Джей. И ты единственный, кому я могу довериться с такой просьбой.
Это не ложь, и брови Джея подлетают к небу. Тело приходит в тонус. На долю секунды он кажется прежним, полным жизни Джеем, которого она знала.
– Так ты мне доверяешь?
Она поправляет очки.
– Ты же лучший охотник среди ровесников. – Тоже не ложь. – И ты знаешь меня миллион лет. – Преувеличение, но не ложь. – И я верю, что ты никому не расскажешь, что помогаешь мне. – А вот это чистая правда.
– Потому что я Пятницки.
– Потому что ты Пятницки. Честность до конца, так ведь? – Она вытаскивает чайный пакетик из чашки и бросает в мусорное ведро. Затем впивается взглядом в Джея и ждет продолжения расспросов.
Вместо этого он говорит:
– Такое надо бросать в компост. – Его тон легок, а губы растягиваются, и это почти можно принять за улыбку.
Но Винни не может улыбнуться в ответ:
– Мы не компостируем ничего уже четыре года. – Она шагает мимо него к лестнице. И оттуда кричит: – Я переодеваться. Если что, включай телик вручную – пульт сломан.
Вернувшись во всем сухом, со вчерашней броней, из которой все еще торчат иглы банши, Винни застает Джея на диване. Он задремал сидя, закинув ноги на старый чемодан, который служит кофейным столиком. Руки скрещены, подбородок свесился на грудь. Из-под рукава рубашки виднеются часы. Они старые – такие нужно заводить каждый день. Но они принадлежали его отцу, которого Джей никогда по-настоящему не знал.
Сейчас Джей почему-то выглядит на тот возраст, когда они с Винни еще дружили, острые углы в его лице смягчились. Он больше не кажется затравленным зверем и не выглядит так, будто сам на охоте.
Это просто Джей Пятницки, усталый и знакомый.
Наверное, именно поэтому она забывается и подкрадывается к нему, как это делала в прошлой жизни. Потом нагибается, позвонок за позвонком, и тянется к его носу.
– Пи-ип!
Она и дотронуться толком не успевает, как вдруг обнаруживает себя пригвожденной Джеем к противоположной стене.
Все происходит молниеносно – она даже не замечает, как все пришло в движение. Не видит, как он вскакивает на ноги, не успевает ощутить страх или удар собственного черепа о штукатурку. Вот она стоит, нависая над спящим Джеем, а вот ее спина уже впечаталась в стену рядом с телевизором.
Одна его рука держит ее за горло, другая – за запястье, а правое бедро прижато к ее ногам, так что ей не шелохнуться. У Винни мелькает мысль, что так себя чувствует насекомое, попавшись на булавку коллекционера.
– Ах, – хрипит она под его ладонью. – Джей!
Он моргает. Его оловянные глаза становятся свинцовыми. Зрачки пульсируют, расширяясь.
– Что за хрень? – выговаривает она, отталкивая его левой рукой. Но с таким же успехом можно толкать ствол дуба. Джей неподвижен.
Но вот его зрачки сужаются. Тень смущения пробегает над бровями. Потом щеки загораются румянцем. Сначала Винни думает, что это опять от стыда. Но когда она пытается толкнуть его второй раз, у него раздуваются ноздри.
Джей зол.
– Что за хрень? – повторяет Винни, и он наконец позволяет своей руке опуститься. – Что это было, Джей?
Он трясет головой, вновь становясь затравленным зверем. Взгляд мечется по комнате. Вверх, вниз, вбок – он смотрит на что угодно, только не на Винни.
– Вот тебе первый урок, – сипит он в ответ. Будто он спал не десять минут, а гораздо дольше. Может, всю жизнь, а это первые слова, которые ему приходится произносить. – Никогда не подкрадывайся к кошмару.
Он наклоняется к ней, пока между их лицами не остаются какие-то дюймы, пока до нее не доносится запах бергамота и лайма.
– Никогда, – повторяет он, – не подкрадывайся к кошмару.
Потом он крадется к двери и уходит.
Винни кричит ему в спину, требуя, чтобы он вернулся, объяснился и начал уже чертову тренировку, но Джей даже не оборачивается. Просто идет через двор будить Матильду и с мрачным видом выслушивает ее кашель проснувшегося курильщика.
Несколько секунд – и Джея нет.
Винни словно рыба, выброшенная на сушу. Она не может в это поверить. Мало того что Джей смылся, он еще и прихватил ее единственное средство передвижения. Вот так взял и уехал с ее великом в багажнике после самой нелепой в мире пародии на урок.
Ей, видите ли, нельзя подкрадываться.
