– А то. – Она поглаживает украшение на груди. – Очень нравится.
– Ты все же в этих… – Он показывает на ее старые очки. – Умоляю, скажи, что новые расфигачила банши.
– Типа того. – Винни делано смеется. Они снова ступают на зыбкую почву. Винни вскакивает на ноги. – Так что там с повышением? Ты больше не ассистент ассистента сиятельнейшего господина Драйдена Субботона?
– Не-а. – На его губах играет хитренькая улыбочка. Темные глаза прищуриваются за его собственными, гораздо более стильными очками. – Теперь я непосредственно его ассистент, а с бумажками будет возиться Синди Четвергссон. Боже, Винни, видела бы ты ее лицо, когда мистер Субботон сообщил нам о «внутренних перестановках». Казалось, у нее вот-вот голова лопнет, шея напряглась, губы так сжались, что аж побелели…
– Ну вы идете? – раздается крик снизу. Эндрю. – Ужин остывает!
– Ужин? – удивляется Винни, а Дэриан встает на ноги с лицом разоблаченного тайного агента.
– Видите ли, мадам… – Он предлагает ей руку. – Мы доставили вам лучшую еду из «Тре Жоли», а вскоре придет мама, и мы закатим пир. Вот тогда ты и расскажешь нам все о своей охоте на банши.
Чтобы пережить этот ужин, Винни приходится пускать в ход все уловки, на которые она способна. Это хуже, чем уворачиваться, уклоняться и увиливать от кошмаров в лесу. И все же за поеданием цыпленка в вине, багета и семейной порции салата Винни как-то всякий раз умудряется увести разговор от банши. Если кому-то и кажется странным, что она то и дело снимает и протирает очки или бесконечно расспрашивает всех, как у кого прошел день, то вида никто не подает.
Молчат они и тогда, когда Винни объявляет, что вымоталась и намерена лечь пораньше. Однако, направляясь к лестнице, она цепляется взглядом за компьютер и вспоминает, что Джей так и не объявился, а значит, ей утром не на чем ехать в усадьбу Воскресенингов.
Шансы почти нулевые, но вдруг Джей все еще пользуется старым электронным адресом. Собираясь написать ему, она вдруг замечает новое сообщение от Марио.
Все мысли о Джее развеиваются, как лесной туман. Взгляд становится рассеянным, а зубы начинают выплясывать. Она закрывает браузер, погружает старенький компьютер в сон и вылезает из скрипучего крутящегося кресла. Ее ноги шаркают в спальню. Дверь закрывается, приглушая болтовню тепленьких Дэриана и мамы.
Винни пригласили в усадьбу Понедельниксов. Вот так вот – раз, и ей снова можно туда, можно приходить и уходить в любое время. Если захочет, она может даже провальсировать в главное здание, где находится кабинет Марио, и навестить его когда угодно. Винни, правда, еще не знает, где этот кабинет. Но не беда. Она может свободно разгуливать по кампусу, и теперь люди будут отвечать на ее приветствия.
По какой-то причине из всех событий именно это помогает ей наконец осознать реальность. Это как финальная подстройка линзы окулиста, после которой тот самый воздушный шар на аппарате проверки зрения становится четким. Она это действительно сделала. Ее семью снова принимают светочи. Светочи снова принимают ее.
Она сидит на кровати – зубы больше не стучат. Внутри у нее все стало неподвижным, как лес. И холодным, как лес. Вроде бы надо радоваться. Когда она в последний раз слышала, чтобы мама и Дэриан вот так смеялись, как сейчас внизу?
Но что-то ей нерадостно. И не только из-за лжи, которую ей теперь придется вывозить всю оставшуюся жизнь. И даже не из-за того, что ее шансы пережить воскресную ночь ужасающе малы, а ее план заручиться поддержкой Джея растаял, как сахарная вата под дождем… а из-за вервольфа.
Причем, как ни удивительно, чувствует она вовсе не страх. Что-то во всем этом приводит ее в замешательство, вызывает внутреннее сопротивление, почти злит. А если Совет и охотники идут по ложному следу? Если вервольф вообще никого не убивал, а за всеми недавними случаями гибели охотников и нонов стоит это ворчливо-шепчущее нечто, от которого облик леса меняется как в калейдоскопе?
Да, волки-оборотни плохие. Точка. Если где-то разгуливает вервольф, Цугута-фоллз надо привести в состояние повышенной боевой готовности. Вервольф, которого лес породил семнадцать лет назад, успел убить шестерых, прежде чем его ликвидировали Вторниганы. Весь город сидел на самоизоляции, и коллективная память об этом отпечаталась на всех. Даже на тех, кто тогда еще не родился, как Винни.
