В школе все такое, как Винни помнит: стены, отделанные полированным деревом, тяжелые дубовые двери и свисающие люстры, пожалуй, даже слишком изысканные для кучки тинейджеров. К примеру, Винни четыре года назад точно была неспособна их оценить. Теперь же она вдруг осознает, как много лампочек приходится менять Воскресенингам.
По всей длине главного коридора висят знамена с эмблемами кланов.
«Культура гуще крови», – повторяет про себя Винни, пробегая глазами по каждому.
Первым идет белый лебедь Воскресенингов[14]. Девиз: «Терпение внутри. Спокойствие под давлением». Дальше белый свиток с черной лентой – эмблема Понедельниксов. «Интеллект на первом месте. Познание есть верный путь». Красный скорпион Вторниганов. «Сила тела и сердца. Мы держим оборону». А вот и черный медведь Средансов. «Дело превыше всего. Преданность до мозга костей». Серебряный колокольчик Четвергссонов. «Всегда наготове. Никогда без плана». Серый воробей Пятницки. «Целостность во всем. Честность до конца». И наконец, золотой ключ Субботонов. «Лидерство на словах – лидерство на деле. Сила в убедительности».
Каждый в Цугута-фоллз лепит из себя личность согласно потребностям своего клана, и все это во имя светочей. Все ради того, чтобы оберегать беспечный мир от четырнадцати спящих духов. Винни снова одна из этих личностей. Наконец-то.
Винни распирает от гордости.
Первый сдвоенный урок, к счастью, оказывается для Винни легким. Это анатомия кошмаров. Уж в чем в чем, а в этом Винни разбирается. Спросите ее, где печень у подменыша и почему у вампа нет печени вообще. Уже к концу первого часа Винни удается продвинуться на три уровня. До свиданья, профессор Андерс. Здравствуйте, профессор Иль-Хва.
Второй сдвоенный урок дается тяжелее. История светочей никогда не интересовала Винни. Кошмары – да. А вот история и всякая политика – это не для нее. Ей, разумеется, известно, что первый дух возник на севере нынешней Италии и оставался единственным почти тысячу лет. Второй появился в Норвегии, третий – в России. Потом распространение духов ускорилось и перекинулось на другие континенты, и вот последний образовался тут, возле Цугута-фоллз, в 1901 году. Тогда разные ветви светочей направили сюда своих людей. Так и сформировалась американская ветвь.
Но это только азы. В группе, куда попала Винни (тут всем по тринадцать, кроме четырнадцатилетнего кузена Маркуса), учат всякие скучные подробности: имена и даты… еще имена и еще даты.
К тому же профессор Самуэль – вредная задница, и уж это за четыре года не изменилось. Он вечно спрашивает Винни, когда знает, что у нее нет ответа. Это само по себе убийственно, а тут еще Маркус весь урок достает ее своей самодовольной улыбочкой.
Не спасает даже ее любимое рисование на полях. Приходится без конца что-то записывать. Нет времени ни на детальные рисунки кошмаров, ни на беглые наброски, ни на контуры, ни на штриховку. Но у нее мелькает мысль, что это, возможно, и к лучшему. В ее пальцах – пустота, как и прошлой ночью. Нет искры, нет зуда – нет никакого желания прорисовывать пустые глаза банши.
В целом утро выходит похожим на путаный сон в духе «Алисы в Стране чудес». Люди не просто милы с Винни, они слишком милы. Так бывает, когда ты остро чувствуешь себя виноватым, но пытаешься не подавать виду.
Винни не думает, что кто-то из светочей на самом деле мучается угрызениями совести за то, как они с ней обходились эти четыре года. Ведь ее объявили изгоем – чего же она хотела? Скорее, они не знают, как проявить дружелюбие, и превращаются в довольно неприятные, неестественные версии самих себя. Это напоминает улыбки персонажей видеоигры: они не вполне человеческие, но сходство достаточное, чтобы стало не по себе.
Каждый раз с кем-то сталкиваясь, Винни вздрагивает, словно ждет удара. От каждого выкрика: «Гроза банши!» – у нее внутри все сжимается, будто кричат: «Ведьмино отродье!» Каждая ослепительно-белая улыбка заставляет ее отшатнуться, вместо того чтобы улыбнуться в ответ.
Как же это все странно, слишком странно.
По мере того как день протекает мимо, а Винни протаскивает себя через занятия и людей, холод у нее внутри разрастается все больше. Уже к третьему сдвоенному уроку она ощущает неведомое ей, нечеловеческое изнеможение. Слишком много глаз смотрит на нее. Слишком много улыбок, неискренних и незаслуженных.
У входа в раздевалку, где все те же тринадцатилетки переодеваются на ОФП и болтают без умолку, а с ними и тренер Роза, Винни обнаруживает, что не может дышать.
То есть совсем не может дышать. Будто слишком близко подобралась к келпи и это существо тащит ее под воду, прочь от воздуха, прочь от жизни.
