Кабинет один в один такой, как она себе представляла: везде книги, везде бумаги, полки с костями, позвонками и черепами, и над всем этим немного навязчивый запах жвачки.
Марио сидит за столом, уставившись в блестящий монитор, тонкий, как лист бумаги, и выгнутый, словно ребро дролля. Его пальцы парят по клавиатуре.
– А я все думал, когда ты заглянешь, – рассеянно отзывается он, когда Винни вползает в комнату. – Ничего тут у меня, да?
Винни оставляет его вопрос без ответа. Ее глаза цепляются за подиум, который она не сразу увидела за открытой дверью. На нем лежит книга толщиной с ее руку от локтя до запястья. Книга раскрыта, в самых разных местах торчат тысячи стикеров и закладок.
– «Справочник…», – благоговейно выдыхает Винни.
Она идет к подиуму, спотыкаясь, как неупокоенный на кровь.
– Это же последнее издание! Можно посмотреть? – Она глядит на Марио.
Он утвердительно хмыкает, продолжая колотить пальцами по клавишам.
Винни склоняется над открытым разворотом. Текст мелкий, но четкий. Это вам не жалкая ксерокопия с самодельными рисунками, спрятанная у нее дома в чулане. Это настоящая Вещь, да еще и дополненная новейшими исследованиями светочей всего мира.
Она листает книгу большим пальцем. Чуть ли не половины кошмаров в ее издании нет, потому что они живут в других уголках мира. А собственных, уникальных кошмаров дух возле Цугута-фоллз, самый молодой из всех, породить еще не успел.
Мама всегда сравнивала это со стартовым набором лего. Когда дух рождается, к нему прилагается стандартный комплект чудовищ: вампы, геллионы, гарпии, мелюзины и другие. Но проходят века, и дух начинает создавать своих собственных. Со временем его сознание расширяется – больше вмещают и его сны.
Винни так поглощена чтением статьи про сильфид, что не замечает, как к ней приближается Марио, пока он не оказывается рядом с ней. Он улыбается, ему явно приятен восторг Винни.
– А вот это все, – говорит он, взъерошивая торчащие стикеры, – дополнения, которые надеюсь внести я. Их, конечно, еще предстоит согласовать с Понедельниксами по всему миру, но… – пожимает он плечами почти застенчиво, – я ведь этим уже двадцать шесть лет занимаюсь. Я наблюдал за развитием наших кошмаров в режиме реального времени. Например, вот это, – он перелистывает книгу и открывает на букве «В», – не подходит к вервольфам и другим оборотням в наших краях. Они не способны превратить кого-то в оборотня через укус.
Винни морщит лоб, вчитываясь в холмящиеся каракули Марио:
– А как ты это узнал? Разве кого-то укусили семнадцать лет назад? – Об этом она ничего не слышала. Ей лишь известно о шести погибших: двух женщинах, троих мужчинах и одном ребенке.
Марио молчит секунду-другую, и Винни кажется, что он сболтнул лишнего. Когда он нарушает молчание, в его голосе звучит наигранная непринужденность:
– Ну да, семнадцать лет назад.
– Я видела нового оборотня ночью в четверг. – Она поворачивается к Марио, торопливо закрывающему «Справочник…». – Ты проиграл наш спор безнадежно.
– Что верно, то верно. – Он проплывает к своему столу, по-прежнему чересчур непринужденно.
Винни следует за ним. Сесть ей некуда: пока Марио устраивается в своем крутящемся кресле, она стоит напротив.
– Но ты ведь по-прежнему не веришь, что половинного убил волк?
Марио наваливается на спинку (кресло стонет) и причмокивает жвачкой.
– Разумеется, верю. А то письмо забудь.
– Лжец! – Винни втыкает в него взгляд и врастает руками в край стола. – Дело вот в чем, Марио. Я тоже не думаю, что того нона убил волк. Я думаю, это было нечто… большое. Нечто… ворчливое.
Она вздрагивает.
А у Марио все тело застывает. Показная беспечность улетучивается. Вместо нее – острый взгляд заинтересованного ученого.
– Объясни.
И Винни объясняет. Она не вдается в подробности насчет банши – старается не свалиться в ложь, балансируя на хитросплетенном канате правды:
– Банши уже одолевала меня, но тут началось это ворчание. Волк затявкал – такой предупреждающий звук – и бросился убегать. Потом я увидела это… явление. Это было… – Она нащупывает слова, как тогда, с Джеем. – Словно у меня перед глазами поместили искривленное стекло, а потом еще и молотком по нему шарахнули. Все в лесу будто меняло форму. И… и росло… – Она раскрывает руки. – И одновременно уменьшалось, и сгибалось, и трансформировалось… – Она скрючивает пальцы.
Услышав такой рассказ, Марио градом обрушивается на клавиатуру. Напечатав что-то, хватается за монитор и разворачивает его к Винни.
– На это похоже?
У Винни захватывает дух:
– Да, похоже – не то слово. – Черно-белое изображение с камеры ночного видения сильно пересвечено, но ошибиться невозможно: Винни знает, что она видит. Эти размытые края, эти выпукло-вогнутые искривления, эти сжатые, растянутые, искаженные формы. – Это именно оно, Марио. Где ты это взял?
– У Лиззи Пятницки, – называет Марио имя тети Джея.
Полумастер, полуученый, как и многие светочи, Лиззи родилась не в той семье. Как и Винни, ей надо было родиться Понедельниксом.
