Винни даже не нужны красные вешки, чтобы понять: они вошли в лес. Солнечные лучи обрываются, сырая непреодолимая тишина заглушает все звуки. Еще пять минут в этой непролазной чаще, и Джей выводит Винни к маленькому ручейку – по сути, эфемерной струйке – и на поляну. Здесь недавно упали сахарный клен и красная сосна. Они лежат теперь на земле бок о бок. А ветви окружающих деревьев уже переплелись, заслонив небо. В отсутствие солнца здесь нет травы и кустарников. Только мягкие сосновые иголки.
Дойдя до одного из стволов, Джей поворачивается лицом к Винни. Он предлагает ей лук, и у нее почти слюнки текут, когда она выхватывает оружие из рук Джея.
– Помнишь, как пользоваться?
– Да! – Она хочет бросить на него гневный взгляд, но во всем ее теле слишком много радости, чтобы изобразить гнев.
Тело вспоминает ощущение от упора в руке, когда плечи и рукоять лука находятся в поле зрения, не мешая при этом смотреть вперед. Да, держать эту штуку не очень удобно, тем более что релиз ей Джей не дал, поэтому надо оттягивать тетиву пальцами. Но мышечная память никуда не делась – четыре года не смогли ее стереть.
Джей вытаскивает из-под ближайшего дерева водонепроницаемый колчан, и до Винни доходит, что он готовился к их встрече. Он протягивает ей тренировочную стрелу с пенопластовым наконечником, и ее мышцы вновь отзываются зудом.
Он сглатывает. Прокашливается. Потом быстро разворачивается и в четыре прыжка взмывает по стволу клена. Легкость его движений вызывает у Винни восхищение и зависть.
– Готова? – кричит он, поворачиваясь к Винни лицом.
Он в сорока футах от нее и в пятнадцати футах от земли.
– К чему?
– К тренировке меткости.
– А во что мне стрелять?
– В меня, – доносится лаем ответ. Глаза Винни округляются за стеклами очков. А Джей начинает двигаться.
Она не понимает, как он добирается до нее так быстро. Его слова «в меня» еще звенят у нее в ушах, как вдруг смазанное пятно пшеничных волос и черной ткани налетает на нее с такой же скоростью, какая была у Джея тогда, в гостиной, и с той же силой. Только в этот раз сзади нет стены, и падать приходится прямо на лесную почву.
Винни роняет лук и ударяется спиной о землю, легкие сжимаются. В глазах темнеет. Она придавлена к земле чем-то тяжелым с очертаниями Джея.
– О… боже, – только и может прохрипеть она, открывая глаза навстречу его глазам.
Если раньше ей казалось, что он близко, теперь это в тысячу раз ближе – и в тысячу раз интимнее. Но она слишком ошарашена… и разбита, чтобы ощутить неловкость.
К тому же он уже скатывается с нее и пружинисто вскакивает на ноги, потом протягивает ей руку:
– Хорошее приземление.
Винни морщится в ответ:
– Чего?
– Ты прижала подбородок и выбросила руку. – Он показывает на ее левую руку, которая действительно вытянута в сторону с растопыренными пальцами.
Этому светочей учат на первом же уроке физической подготовки: правильно падать. Винни и все остальные дети с ней, до нее и после нее учатся этому, падая снова, и снова, и снова… и потом еще, пока их тела не усвоят на рефлекторном уровне, как снизить ущерб.
За эти четыре года Винни отрабатывала падения тысячи раз на полу в гостиной (покойся с миром, пульт от телевизора), но земля в лесу намного тверже и холоднее.
– Ну хоть что-то я помню, – стонет она, закрывая глаза.
Сначала провал в лесу. Потом провал на полосе препятствий. И теперь провал с Джеем. Пока похоже, что все ее усилия за эти четыре года не привели ни к чему.
Она слышит, как шуршит одежда Джея, потом его рука – такая теплая в лесном холоде – обхватывает ее руку.
– Давай-ка вставай, Вин. – Он не оставляет ей выбора, просто тянет, и в следующий миг она обнаруживает себя на ногах, рядом с ним.
Джей подбирает лук, потом упавшую стрелу.
– Еще раз! – командует он и снова вспрыгивает на кривой древесный ствол.
В этот раз Винни прицеливается. Но теперь, начав двигаться, Джей не идет прямо на нее. Он падает на землю и приближается зигзагами. Она стреляет. И промахивается – чудовищно промахивается, ведь он уже катится к ней кувырком.
Секундой позже он опять наскакивает на нее, а спустя еще долю секунды она падает навзничь.
– Ой! – Он тяжелее, чем кажется. Все эти изящные линии – сплошные мускулы. Ну, или свинцовые гири. Больше, конечно, похоже на гири.
– Еще раз.
Он слезает с нее и отходит. Винни даже не успевает сбегать за упущенной стрелой, которая лежит рядом с упавшим деревом, а Джей уже снова мчится на нее.
Он сбивает ее с ног. Она ударяется оземь. Потом рисунок этого танца повторяется. Каждый раз она приземляется на спину, Джей пригвождает ее к земле, и от его серых глаз никуда не деться, а вокруг них дышит лес. Но с каждой атакой Джей словно немного меняется. Кожа на его лице обретает цвет и уже не так походит на бумагу, обтягивающую кости. Будто серость леса отпускает его. Будто с каждым новым приливом эндорфинов в его вены просачивается прежний Джей.
