Джей ведет ее вокруг усадьбы, к переднему входу, но поджидающей Матильды в этот раз не видать. Вместо нее стоит мотоцикл Джея, точнее, мотоцикл тети Лиззи, который он берет покататься и покопаться. Выходит, Джей забрал его из «Гаража Гюнтера».
Джей направляется к мотоциклу:
– Запасной шлем под сиденьем.
Винни останавливается как вкопанная:
– Прости, что?
Он повторяет громче:
– Шлем под сиденьем…
– Нет, я слышала. Но думала, что ослышалась. Я не сяду на эту машину смерти!
Он смеется – удивленно фыркает в своей манере – и оглядывается на нее.
– То есть ты, нетренированный светоч, ходила в лес безоружная, с одной ловушкой, а теперь для тебя слишком опасен мой мотоцикл?
Он делает три шага назад и встает напротив Винни. Шлейф лайма и бергамота еще при нем, но его перебивает запах пота, леса и тумана.
Это не отталкивает.
– Я не люблю мотоциклы, Джей.
– Твой дом в пяти минутах, Винни. Обещаю не превышать скорость.
– Я мотоциклы не люблю.
Еще один лающий смешок, но уже с нотками раздражения.
– Вин, сегодня вот так. – Он машет в сторону мотоцикла. – Матильду на вечер взяла Лиззи, так что, если хочешь домой, придется оседлать машину смерти.
– А когда она вернется?
– Ты серьезно? – Раздражение охватывает его тело, заставляя плечи подняться к ушам. – Серьезно? Вот как ты мне доверяешь?
Винни молчит – вопрос-то с подвохом. Тогда Джей говорит:
– Ее еще долго не будет, а я время тратить не могу. Мне сегодня выступать в «Джо в квадрате».
– Ах, да. – Винни моргает. Сегодня же суббота. Она совсем забыла, что Джей и «Забвенные» всегда играют по субботам. – А во сколько начало?
– Мы выходим в девять. И мне еще надо ополоснуться. – Он расстегивает худи, как бы показывая, какой он грязный…
Но глаза Винни замечают лишь то, как футболка облегает его фигуру. Откуда взялись эти идеальные пропорции, это же Джей? Ну, Джей! Винни сбита с толку, и какая-то часть ее души искренне скучает по тому мальчику из прошлого.
Однако бо́льшая часть под впечатлением от того, каким он стал. Охотничьи тренировки явно пошли ему на пользу. И не только физически – эмоционально тоже. За все последние годы нигде он не выглядел таким живым и бодрым, как на той поляне, на том дереве. Вот такого Джея ей ни за что не перенести на рисунок.
Винни не сразу ловит себя на том, что снова пожирает его глазами. И не сразу вспоминает, что он вообще-то ждет от нее ответа.
– А? – Винни поправляет очки. – Ты что-то сказал?
Он вздыхает:
– Я говорю, можешь зайти в дом и позвонить маме, если все настолько сложно.
– Мама работает, – говорит Винни рассеянно.
– Ладно, другой вариант. Ты едешь со мной в «Джо в квадрате». Лиззи вернется как раз перед моим уходом. Сейчас можем пойти в душ, а потом…
– Джей! Ни в какой душ я с тобой не пойду!
На этот раз Джей краснеет до алого. Практически до кончиков волос:
– Я не звал тебя мыться вместе, извращенка. Я имел в виду: по очереди. Раздельный душ.
– А-а. – Теперь краснеет Винни, ей даже удается усмехнуться. По очереди – это понятно.
– Думаю, у Лиззи найдутся подходящие вещи, – говорит Джей, невнятным жестом показывая на грязный спортивный костюм Винни, и она краснеет еще сильнее.
Сейчас от нее, наверное, просто воняет. Она все еще в броне, и теперь, когда высыхает пот, становится дико холодно. Приглашение в душ, если честно, очень даже соблазнительно.
Но какой бы неприятной ей ни казалась машина смерти Джея, «Джо в квадрате» ее привлекает еще меньше. Там будут все светочи, от близняшек до Данте, Эрики и Маркуса. Пожалуй, с нее на сегодня хватит. И если уж ей придется показаться где-то рядом с Эрикой – да и всеми остальными светочами, – пусть на ней будет что-то поприличнее, чем джинсы и фланелевая рубашка Лиззи (надо сказать, понимание стиля у тети Джея точно такое же, как и у самого Джея).
И потом, ей не хочется снова врать. Однажды новость об убийстве банши перестанет быть новостью. Людям надоест это обсуждать, надоест расспрашивать, и все забудут, как Винни появилась на обочине с головой чудовища в руке.
Получается, при всей отвратительности мотоцикла, другого выхода нет. Она закрывает глаза.
– Ладно, – стонет она, – поеду с тобой на этом.
Открыв глаза, она видит на лице Джея, в самых уголках глаз и губ, какую-то едва уловимую эмоцию, похожую на грусть, на разочарование. И ее поражает догадка: Джей, вероятно, надеялся, что она все же пойдет на выступление.
Он отворачивается, не дожидаясь от нее подтверждения, и продолжает путь к мотоциклу.
– Я поведу аккуратно, – обещает он. – Ты даже не заметишь, что это не Матильда.
Винни определенно чувствует, что это не Матильда. И дело не только в том, что ее ноги раскорячены на широком вибрирующем сиденье. И не в том, что ветер сдирает с нее кожу и превращает в большую каплю заледеневшего пота. И не в том, что шлем мешает ей поворачивать голову, уменьшая угол обзора и начисто лишая слуха.
