Наблюдая, как пар отвоевывает территорию на протертом стекле, Винни прикидывает, может ли она притвориться, что ее нет дома. Но Рейчел, поднявшись на первую ступеньку крыльца, останавливается. Смотрит вверх. Замечает Винни и машет.
– Твою мать! – Винни бросается в свою комнату, мысленно опуская доллар в банку-руганку. И тут же мысленно вынимает его обратно. Можно подумать, мама когда-нибудь платит по-настоящему!
Хотя ее тело сплошь покрыто синяками и мелкими порезами, хотя ее руки так болят, что ей с трудом удается поднять их и натянуть белую футболку и худи с надписью «Спасите китов», хотя ее бедренные мышцы буквально вопят (она прямо слышит их вопли), когда она впихивает их в штаны, которые ей уже, вероятно, маловаты, Винни одевается с рекордной быстротой. Она слышит, как Рейчел открывает входную дверь, и решает, что Джей прав: надо ее все-таки запирать.
Всего через пару минут Винни мчится вниз с мокрыми нерасчесанными волосами. Рейчел неуклюже стоит в гостиной, уставившись на те места, где раньше стояли папины фотографии.
Фотографии Рейчел там тоже были, как сейчас сообразила Винни. Тетя Рейчел часто бывала в их доме. Они с мамой были не просто сестрами, а лучшими подругами и вечными напарницами в лесу, когда охотились Средансы.
Впервые за четыре года Винни вдруг задумалась, что почувствовала Рейчел, когда узнала, что муж сестры их предал. Когда она узнала, что ее лучшую подругу и напарницу исключают из светочей, потому что она имела глупость выйти замуж за колдуна-диана.
Разговор начинает Рейчел, сжимая ладони перед грудью и слегка горбя плечи:
– А мамы дома нету, да?
– Она на работе. – Винни осторожно входит в гостиную. – У нее сегодня смена в «Дочери».
– А-а. – Рейчел словно съеживается еще сильнее. Это очень не по-рейчелски. – Ей, ну… в общем, ей…
– Что – ей? – нажимает Винни.
Она мчалась сюда, ожидая встречи с жесткой теткой Рейчел. А вместо нее… вот это. Винни не понимает, что происходит, но почему-то чувствует себя старшей в комнате.
– Ей, возможно, скоро больше не придется ходить на эту работу, – продолжает Рейчел. – В усадьбе есть пара административных вакансий, если эта история с изгойством будет, ну… – Она разжимает руки и направляется к дивану. – Можно?
– Конечно, – пожимает плечами Винни. Как тут откажешь?
Рейчел пристраивается на диване как можно дальше от Винни. Кажется, на ногах ей было даже удобнее. Она явно хочет что-то сказать, и Винни начинает подозревать, что тетка приехала вовсе не к маме, а именно к ней.
Рейчел тут же подтверждает ее догадку.
– Слушай, я хочу попросить прощения. – Она выдыхает и трет глаза. – Я с тобой очень грубо обходилась все эти четыре года, и я… Ну… ты так здорово справилась с испытанием в четверг. Проявила истинную преданность. Вообще-то, вы все трое ее проявили. – Она нерешительно встает и начинает ходить по комнате.
Винни все еще ждет на пороге.
– Ты, Фрэн, Дэриан – вы продолжали стоять за дело светочей, хотя никто из них… то есть никто из нас… не встал на вашу сторону. Тяжко, наверное, было? – Она на секунду прекращает маршировать и бросает вопросительный взгляд на Винни, будто ожидая, что Винни будет спорить. Скажет: «Да не, не парься, все норм».
Но тяжко на самом деле было. К тому же Винни слишком ошарашена, чтобы что-то сказать. Сейчас она олень-призрак, попавший в поле зрения охотника.
А Рейчел снова принимается мерить шагами комнату, продолжая монолог:
– Я не думаю, что существует более чистое воплощение девиза Средансов, чем вы трое. И… особенно ты. Я очень горжусь тобой, Вин. Ты ведь знаешь, мы с твоей мамой однажды имели дело с банши. – Она останавливается и резко поворачивается лицом к Винни. – И нам не удалось то, что удалось тебе. А ты была совсем одна. Это невероятно!
На губах Рейчел мягкая улыбка, а в темных глазах искреннее восхищение тем, что якобы сделала Винни.
А у той в горле снова пузырится дурнота. Мысли о том, как все было на самом деле, извиваются внутри, готовые выскочить наружу, как черт из табакерки. Если Винни заговорит, из нее или вырвется правда, или – еще хуже – ложь, в которую Рейчел не поверит.
И Винни просто кивает – из-за синяков и напряжения в мышцах движение шеи выходит судорожным.
Но и этого достаточно, потому что Рейчел кивает в ответ:
– Ну ладно. Это все, что я хотела сказать.
Она движется в сторону Винни, очевидно направляясь к входной двери. Однако, поравнявшись с племянницей, Рейчел останавливается и смотрит на ее шею. Порывается протянуть руку, но замирает.
– Где ты это взяла?
– Что взяла? – Винни хватает себя за шею и, конечно, нащупывает медальон. – Это подарок.
– А кто подарил?
Винни колеблется. Не соврать ли? Вдруг правда как-то навредит Дэриану. Ей совсем не нравится, как тетка смотрит на медальон. Эрика глядела злобно и осуждающе, а Рейчел – просто с ужасом. У нее даже левый глаз задергался.
– Дэриан. – Винни задирает подбородок на дюйм. – На день рождения. А почему ты спрашиваешь?
Рейчел сжимает губы. Она смотрит на пальцы Винни, словно видит медальон сквозь них.
– Он показался мне знакомым, но я, наверное, ошиблась.
