Винни хотела бы знать, думает ли Эрика о Дженне каждый раз, когда входит в «Джо в квадрате». Она хотела бы знать, как Эрика вообще может теперь слушать музыку.
«Забвенные» звучат совсем не так, как Дженна и ее одинокая гитара. У них тяжелый бит, заостренный электрический звук. В центре – бас, а голос Элэй порхает вокруг него, выводя мелодию, то ли попсовую, то ли танцевальную, то ли… Винни даже не знает какую. Короче, другую. Полную жизни. Пульсирующую. Такое Винни ощущала только один раз, когда оказалась одна в лесу после того, как туман рассеялся. Когда осталась наедине с неведомым числом кошмаров.
«Все они охотники», – вдруг осознает Винни. И, сама не понимая, что делает, направляется в сторону «Джо в квадрате».
– Винни. – Мама, задыхаясь, вылетает из «Неупокоенной дочери», перехватывая Винни всего в нескольких шагах от двери кофейни. – Детка, прости, что я так застряла. Зайди на кухню, там хотя бы тепло. У меня еще один столик. Закончу с ним, и поедем.
– Да не волнуйся, мам. – Винни высвобождает руку. Не хочет за разговорами прослушать песню. Песня зовет ее, словно настоящая сирена. – Я, знаешь, подожду там. – И она кивает подбородком на «Джо в квадрате».
Мама рассеянно кивает. Она уже спешит обратно в кухню:
– Встретимся тут через пятнадцать минут!
И маму поглощает кухонный пар.
Винни натягивает капюшон как можно ниже, занавешивает лицо волосами как можно гуще и ныряет наконец в кофейню. Песня как раз заканчивается, всеобщее внимание приковано к музыкантам. И никто не замечает, как Винни проскальзывает в тень возле кофе-бара.
Помещение с высоким потолком задрапировано светящимися гирляндами. В передней части вместо обычных столиков развернулась импровизированная сцена с единственным прожектором. Весь народ кучкуется вокруг, а за тремя оставшимися в задней части столиками всего несколько человек. Хозяева заведения, Джо и Джоуи, топчутся за стойкой. Джо – бывшая охотница клана Вторниганов. После встречи с дроллем ей пришлось ампутировать ногу. Она ловко передвигается на протезе, выполняя заказы. Когда Элэй объявляет песню «Туманные ночи», Джо и Джоуи приветствуют музыкантов вместе со всеми. Тревор запускает бит на драм-машине у его ног, а Джей начинает пощипывать свой бас.
Джея Винни со своего места не видит. Его загораживает колонна, обмотанная гирляндой. Зато ей отлично видно Тревора, который наступает на гитарные педали, включая разные эффекты, пока его пальцы с легкостью скользят по аккордам. Он высокий – даже выше Джея. Его смуглая кожа в этом неземном свете отливает почти золотом, а длинные дреды подпрыгивают, когда он качает головой в такт музыке. Элэй, дочь выходца из южнокорейской общины светочей, выступает в радужном платье «бэби-долл» и кроссовках на чудовищной платформе. На ее высоких скулах красуются наклейки-звездочки.
Джей, думает Винни, определенно самый скучный из них троих. Даже не видя его, она представляет себе его стандартную униформу и его лицо цвета золы из камина. Вот только его музыку скучной никак не назовешь. Каждый фрагмент песни, кажется, сосредоточен вокруг его басовой линии – вокруг этого гула в твоих венах, который можно услышать только в лесу. Этот гул и есть сам лес.
Винни обходит барную стойку, проскальзывая между двумя танцующими девчонками. Кажется, она встречала их в школе. На самом деле танцуют многие, и это тоже ломает представление Винни о группе с названием «Забвенные». Или о группе, в которой мог бы играть Джей.
А вот Эмма и Бретта – отплясывают с Имраном и Ксавье. Винни обошла угол стойки и теперь может выглянуть из-за колонны с гирляндой. Джей одет в черную фланелевую рубашку и выглядит как всегда – но при этом совершенно иначе. Его глаза прикованы к полу сцены, словно там его источник вдохновения, а его голова движется в такт. Но если Тревор и Элэй приплясывают и подпрыгивают, Джей просто покачивается, вторя дрожанию бас-гитары. Это зрелище гипнотизирует.
Вдруг до Винни доходит, что имели в виду близняшки, говоря, что Джей находится внутри своей собственной головы. А еще до нее вдруг доходит, почему это так притягательно. И никогда прежде Винни не видела так ясно, насколько Джей изменился за эти четыре года. Тринадцатилетний мальчик, которого она когда-то любила, исчез бесследно, исчез насовсем. А двенадцатилетняя девочка, которая мазала его нос взбитыми сливками и подсовывала ему в рюкзак пауков, – ее тоже больше нет.
Может быть, все дело в музыке, гремящей, что твой кошмар. Может быть, в Джее, неоспоримо прекрасном, пусть и погруженном в себя. В Джее, превратившемся в тайное послание, суть которого она раньше знала, а теперь даже не может прочитать. Тем более нарисовать… А может, в шуме, и мышечной боли, и необходимости ровно через сутки снова оказаться в лесу, чтобы попытаться выжить. Да неважно, в чем дело… но ее глаза заволакивает слезами, и горе размером с банши раздувает ее грудную клетку.
Зря она сюда пришла. Надо было остаться на улице, на холоде, пропахшем картошкой фри и бургерами.
