Винни близка к тому, чтобы задремать в третий раз, но вдруг ей в глаза брызжет свет. Сон как рукой снимает. Она мгновенно вытягивает шею в сторону бледного свечения. Оно идет с той стороны ручья, сначала зыбкое, как поднимающийся туман. Винни щурится…
А потом ахает.
Это призрачные олени. Точнее, олениха и два олененка.
Винни зачарована видом оленихи и оленят. Оленята юные, словно родились только в этом сезоне, и пошатываются на тонких ногах, которые плохо их слушаются. Они пощипывают траву и кустики, совсем как настоящие олени.
Винни наблюдает за ними не шевелясь, хотя ее левая нога уже занемела, потому что слишком долго была на весу, а шея уже хрустит от напряжения. Она не смеет шелохнуться – даже если очень стараться двигаться бесшумно, призрачные олени услышат. Призрачные олени заметят. И убегут.
Вот бы они никогда не уходили. Вампы, как ей казалось, вернули ее к жизни, заострили все контуры окружающего мира, соединили ее разум с мышцами, создав неведомую ей прежде гармонию. А призрачные олени действуют на нее противоположным образом. Они сглаживают ее грубость, вытягивают ее сознание вовне, вплетая ее в окружающий мир совершенно по-новому.
Подобное она испытывала только с банши – вот о чем думает Винни, наблюдая, как самочка тыкается носом в менее крупного из двоих оленят. Когда Винни ощутила на себе те слезы банши, она изведала то же самое чувство прекрасного покоя, которое пришло к ней сейчас. Ту же трагическую уверенность в том, что жизнь не вечна.
Впервые после провала первого испытания, после неудачной встречи с лесом и его кошмарами пальцы Винни снова зудят от желания рисовать. Даже несмотря на то что она знает: воплотить этих оленей на бумаге не получится. В них больше жизни, чем в лесной версии Джея, и притом куда меньше осязаемого. Линия только очертит то, чего не должно существовать.
И все же она хочет попытаться. Разве есть другой способ сохранить этот момент навечно?
Но вот олени трогаются с места. Оленята бегут к озеру, резвясь, как умеют лишь оленята. Мама идет следом.
Сердце Винни тяжелеет. Как и ее веки.
Она засыпает.
Винни просыпается и подскакивает от звука щелкающих челюстей. «Вампы», – подсказывает ее мозг, а сердце разгоняется до максимальных оборотов. Она подготавливает ловушку: пальцы движутся сами собой, без команды разума. Уже потом она задумается, откуда взялась эта мышечная память. А сейчас, в данную секунду, она щурится сквозь очки, которые сползли на кончик носа.
Да, вампы определенно здесь. Хотя одеяло туч по-прежнему смазывает очертания леса, превращая их в нечеткие мазки кисти, Винни ощущает впереди какую-то тяжесть, которой там раньше не было. Где прежде стояли призрачные олени, там теперь поджидают вампы.
«Они знают, что я на дереве», – думает она, а мозг тем временем открывает страницу «Справочника…».
Зубы Винни хотят застучать, но Винни закусывает язык. Ручеек Джея ожидает серьезная проверка на прочность. Насколько сильно вампы хотят до нее добраться? На что они решатся, чтобы попасть на этот берег?
Почему проточная вода отталкивает земных кошмаров – об этом светочи спорили с самого создания своего ордена, когда дианы еще были частью их сообщества. Когда духов было всего три, а не четырнадцать. Некоторые полагают, что это связано не с движением воды как таковым (живут же некоторые вампы в старицах рек с медленным течением), а с ее чистотой. Другие объясняют это направлением течения (движение на восток помогает эффективнее). А есть и те, кто считает, что дело и не в движении, и не в чистоте, а просто земным кошмарам не нравится мокнуть.
