Винни сидит за столом и бездумно, словно загипнотизированная песнью сирены, начинает рисовать. Просто большие, размашистые линии карандашом, хотя карандашом никогда не пользуется.
Она сама не знает, что рисует. Не знает зачем. Прямые и изогнутые линии просто появляются под серебристым графитовым кончиком, который царапает по самой дешевой бумаге для скетчинга.
В гостиной рокочут голоса. Приглушенные, чтобы не побеспокоить Винни. Мама, отпросившаяся на утро, чтобы быть с ней рядом, беседует с Дэрианом и тетей Рейчел. Наверное, обсуждают, рехнулась Винни или нет.
«Не исключено», – думает она, глядя на серое лицо вампа, вытянувшееся от ужаса, с челюстями, распахнутыми в крике. Глаза чудовища потемнели от паники, страха и отчаянного желания жить, и это желание было более реальным, более настоящим, чем все, что Винни когда-либо рисовала.
Она выдирает страницу и сминает ее в кулаке. Полсекунды спустя смятый лист ударяется о ковер. Потом Винни срывает со стены геллиона.
Винни нужно найти того, кто ее выслушает, а не сидеть тут и рисовать. Ей нужно найти Марио.
Вот почему каких-то пять минут спустя она, изо всех сил стараясь не шуметь, вылезает из окна комнаты Дэриана на крышу, оттуда на поленницу и спрыгивает во двор. На ней старые легинсы и еще более старая толстовка на молнии поверх футболки с длинными рукавами. Три таких разных оттенка черного, а толку ноль – жуть как холодно. Но ее кожаная куртка в шкафу на первом этаже, а ее чистая одежда… не существует в природе.
На семейном велосипеде Винни проезжает весь город за двадцать минут. Вместо грязи, которую она соскребла с себя в кипящем душе два часа назад, теперь пот и мокрый от дождя ветер.
Надвигается гроза.
Добравшись до усадьбы Понедельниксов, она не тратит время на то, чтобы пристегнуть велосипед перед главным зданием усадьбы. Если честно, маловероятная кража велосипеда каким-нибудь больным на голову светочем беспокоит ее сейчас меньше всего. Она скачет через ступеньку, поражаясь тому, что ночка высосала из ее тела не все соки. Винни понимает, что «едет» на остатках адреналина, но надо как-то проехать еще немного.
Она врывается в открытую дверь кабинета Марио, и что же? Его там нет. Она расспрашивает людей в коридоре, но такое ощущение, что сегодня его никто не видел. Когда она возвращается в кабинет, чтобы оставить на его столе записку, она обнаруживает кое-что на «Справочнике…». Это сосуд с жидкостью, похожей на кровь.
Винни направляется к сосуду, ведомая не какой-то конкретной мыслью, а скорее научным интересом – той самой частью ее разума, склонной все изучать и анализировать. Кровь похожа на обычную, человеческую, но на сосуде нет ярлыка. Ни следа печатной лабораторной наклейки. Просто сосуд с кровью стоит на «Справочнике…», который открыт на странице про…
Оборотней.
Наверху страницы изображение верфольфа в целом (в ее ксерокопии есть такое же), а внизу – более детальная анатомическая схема. В любой другой ситуации именно рисунки привлекли бы внимание Винни: она попыталась бы их запомнить, чтобы позже воспроизвести по памяти. Однако в этот раз ее заинтересовали оранжевые стикеры, приклеенные по всей странице.
Зубы Винни вновь начинают стучать. Один стикер: «Не подвержены действию солнечного света». Другой: «Не передается через укус». Третий: «Беспамятство в обличье волка». И последний, большими буквами: «ЧТО-ТО СОВСЕМ ДРУГОЕ?»
Винни не представляет, о чем речь в последней записи. А вот остальные говорят сами за себя. И не оставляют никаких сомнений, что Марио знал о появлении в лесу вервольфа уже давно. Тогда почему он в четверг реагировал на теорию Винни как на что-то высосанное из пальца? Она бы рассердилась на него, если бы не была так растеряна. И так встревожена по поводу Ворчуна.
Эта мысль заставляет Винни двигаться дальше. Она нацарапывает короткую записку для Марио и выходит обратно под дождь.
Пока Винни добралась до усадьбы Пятницки, она промокла сильнее, чем это казалось ей возможным. Не дождь, а кошмарный кошмар. Винни слезает с велосипеда возле боковой двери дома. Она тянется к звонку, почти не надеясь, что его починили за эти четыре года.
Смотри-ка, починили. Звонок эхом отдается внутри пустого дома. Дождь барабанит, но ее защищает небольшой навес крыши. Эта дверь ведет в прихожую со старым ковром, который за десять лет, что Винни была вхожа в дом, превратился из красного в красно-коричневый, потом почти в землисто-коричневый.
Винни успевает окончательно продрогнуть к тому моменту, когда в дверях появляется Джей.
Как обычно, он выглядит как полное дерьмо. Мятая одежда, джинсы порваны над левым коленом. Волосы торчат во все стороны, а у мешков под его глазами есть мешки. Такой вид, будто его в любой момент может вырвать.
– Ты же должен быть в школе, – бросает Винни. Она протискивается внутрь, отпихивая его плечом. Он насквозь провонял куревом.
– Ай. – Джей хватается за лоб.
