Винни выхватывает у него рубашку – благословенно сухую, а потом летит вниз по ступенькам, чтобы снова попасть под дождь.
Джей остается на месте.
Маму Винни дома не застает: Фрэн уже ушла на смену в продуктовом магазине. Винни ощущает начало простуды. Все болит, горло начинает опухать. Лодыжка тоже отекла. Рубашка Джея недолго сохраняла сухость, пока Винни ехала домой на велосипеде. Совершенно продрогшая, она раздевается, заползает в постель и наконец вырубается.
Ее сон ужасен, а пробуждение еще хуже. Хоть в школу не надо – и на том спасибо.
Нет желания говорить о минувшей ночи или о банши. Нет желания связываться с Маркусом, изображающим, что они друзья. Никому, кроме медведя на двери, не разрешается сегодня на нее смотреть.
А ведь раньше Винни не замечала, что его глаза как бы следят за ней, за каждым ее движением.
Четыре года она жаждала снова стать светочем. Чтобы ее вновь привечали в усадьбе Средансов, в клане, на тренировках у Воскресенингов.
А еще она всю жизнь хотела стать охотником. И вот она вроде бы все это получила, но все совсем не так, как она надеялась.
Это отчасти связано с тем, что она высказала Лиззи и Джею – и о чем недавно в сердцах говорила мама: почему это теперь все готовы чуть ли не в задницу их целовать?
Это во-первых, а во-вторых, Винни по-прежнему приходится жить с ложью о банши, которую она не убивала. Но хуже всего то, что все ощущения совсем не такие, какими они ей запомнились.
Она вспоминает, как они с Эрикой хохотали на заднем сиденье фургона Марсии. Как они с Джеем прятались в пыльном чулане, пока Эрика их искала, – вот такая уныленькая версия «сардинок»[20] на троих. А еще вспоминает, как папа готовил ужин почти каждый вечер, потому что заканчивал свою работу усадебным садовником намного раньше, чем мама заканчивала работу Ведущим Охотником. Дэриан тогда тоже еще жил дома, и все было совсем по-другому.
Винни была не настолько наивной, чтобы думать, что все это вернется, если она восстановит статус семьи в сообществе светочей…
И все-таки она была, была немного наивной. И теперь, глядя на знамя с медведем из своего убежища под одеялом, она почти мечтает снова ощутить на себе слезы банши. Они смыли с нее столько яда. Они от столького ее освободили, а теперь все это снова начинает воспаляться внутри.
Винни срывает с себя одеяло и неуклюже вылезает из кровати. Ее ноги пинают скомканные рисунки кошмаров, и те катятся по ковру. Винни хватает какой-то джемпер, выходит из комнаты и, пошатываясь из стороны в сторону, идет по коридору – туда, где ее ждет лаз на чердак (лодыжка еще ноет, но жить можно). Подтащив складную табуретку из комнаты Дэриана (у которого, естественно, есть специальная табуретка, чтобы дотягиваться до верней полки шкафа), она сдергивает скрипучую деревянную панель.
Старая пыль сыплется на Винни. Винни кашляет, кашель вызывает сопли, и ей приходится бегать в ванную сморкаться аж три раза. И принимать лекарство.
Чуть менее сопливая после лекарства, Винни раздвигает лестницу и карабкается на чердак. Она тянет за свисающий шнурок, включая одинокую лампочку, которая освещает скаты крыши и старую розовую изоляцию.
Вещей на чердаке немного. Мама никогда не была собирателем хлама, а папа был суперорганизованным (если честно, это от него Дэриану досталась страсть к четким линиям и контейнерам). Так что ей предстоит исследовать всего несколько коробок: в одной – всякий праздничный декор, в другой – старые малышовые вещи. Мама утверждает, что хранит их на случай, если они однажды пригодятся Винни или Дэриану, но настоящая причина всем известна: мама очень сентиментальна. И последняя коробка: в ней-то Дэриан, видимо, и нашел медальон.
Это самая большая из трех коробок. Заглянув внутрь, Винни обнаруживает завернутые в пупырчатую пленку часы бабушки Вайноны и кружку дедушки Фрэнка и… еще одну коробку. В ней, как полагает Винни, хранятся вещи, оставшиеся от папы.
Винни берет эту коробку. Ведь за этим она сюда и залезла. Она всегда подозревала, что мама выбросила не все папины вещи, а медальон – тому подтверждение.
Это большая коробка из-под обуви – скорее всего, в ней когда-то были зимние сапоги. Приподняв крышку, Винни находит несколько старых рисунков, которые дарила папе. Он любил цветы, и Винни пыталась рисовать тюльпаны, гвоздики и золотарник. Все рисунки ужасные – она тогда только начинала, а растениями никогда не интересовалась.
Странное чувство щекочет ее изнутри – одновременно теплое и тяжелое. Будто ей грустно видеть эти цветы – грустно, что папа не забрал их с собой (это просто смешно), но приятно, что их сохранила мама.
Она и так знала, какая мама потрясная и какой папа мерзкий, но теперь у нее еще и полная коробка доказательств.
