Но Винни не читает открыток – не сейчас. Она боится, что у нее разорвется сердце, если она сейчас же не перестанет смотреть на папин почерк. У нее все тело зудит от волнения, а в голове пусто. Как он посмел это сделать? Как он посмел? Да если бы она и прочитала его открытку четыре года назад, как? Как бы она попала в историческую библиотеку, будучи изгоем?
Винни рада, что мама не отдавала ей открытки. Но то, что мама не отдала их Совету, тоже к лучшему. Мама и Дэриан не знали об игре, в которую играли Винни и папа. Но в Совете шифр могли разгадать. И решить, что Винни, мама и Дэриан все это время были с папой в сговоре.
Винни покидает чердак, а глаза у нее почему-то болят от слез.
В этот вечер мама разрешает Винни выпить не один, а два бокала имбирного эля и съесть ведро куриного супа с лапшой с неповторимым вкусом «гурмэ-консервэ». Теперь они с Винни сидят на диване, укрывшись одним одеялом, которое знавало лучшие времена, а на телеэкране появляется нестареющий Джонни Субботон с неприлично прекрасным лицом. Объявив о том, что местная театральная труппа через неделю дает «Сон в летнюю ночь» (билеты по пятьдесят долларов), а «Неупокоенная дочь» ненадолго закроется на время установки новой плиты («Да чтоб тебя, Арчи, а предупредить?»), Джонни переходит к очередной сводке лесных происшествий:
«Вампов становится больше. На восточной стороне озера каждую ночь появляется гнездо мантикоры с детенышами. У водопада замечена мелюзина».
Винни трижды сморкается и делает два глотка чая, который уже не совсем горячий.
С каждой секундой возле мамы легкие Винни все сильнее раздуваются и, кажется, вот-вот взорвутся от вопроса: «Почему ты сохранила открытки? Ты знаешь, о чем в них речь?» Но пока работает телевизор, ей удается унять свою жажду ответов. И, по правде говоря, она не уверена, что хочет слышать мамины ответы.
Потом Джонни Субботон произносит те слова, которых она ждала:
«Совет также распространил предупреждение для всех жителей: в лесу бродит дневной скиталец».
Винни резко выпрямляется. Диван сотрясается.
«Пока Вторниганы не поймали этот кошмар, всем неохотникам рекомендуется избегать основного лесного массива, а также любых горячих точек. – Джонни запинается, словно телесуфлер сбил его с толку. Камера крупным планом передает, как бледнеет лицо ведущего. – Ух ты, так эти слухи об оборотне подтвердились. Бог ты мой».
Он моргает, на секунду отводя глаза от камеры. Судорожно сглатывает слюну. У него дергается челюсть. Затем он возвращается к суфлеру:
«Хотя идентифицировать его не удалось, есть все основания думать, что среди жителей Цугута-фоллз ходит оборотень. Именно на него Совет возлагает ответственность за недавнюю гибель Ноа Субботона и Клэр Вторниган, а также за участившиеся находки тел нонов. Завтра Совет проведет публичный форум, где ответит на все острые вопросы».
Джонни снова делает паузу. В этот раз он качает головой:
«Будьте осторожнее, ребята. Вот просто… будьте осторожнее».
Выпуск новостей заканчивается. Мама берет пульт. Телевизор выключается, и на черном экране появляются отражения Винни и Франчески.
Винни чувствует себя настолько же паршиво, насколько Джонни только что выглядел. Будто ее ударили под дых. Она знает, что мама вытаращила на нее глаза, и даже видит боковым зрением, как тревога собирает мамино лицо в морщины.
Про Ворчуна маме известно: тетя Рейчел рассказала ей о заявлениях Винни, а потом Винни рассказала маме о том, что у Лиззи есть видео.
– Я… ничего не понимаю, – слышит Винни свой собственный голос. – Этих людей убил не оборотень. Это Ворчун.
– Ну, – очень (даже слишком) деликатно говорит мама, – ведь оборотень – тоже вполне себе повод для беспокойства, даже если ты думаешь, что есть и другой…
– Я не думаю. – Винни гневно смотрит на мамино отражение. – Я знаю.
Она так верила, что при поддержке Лиззи и Марио охотники ее выслушают. Совет выслушает. Вместо этого весь Цугута-фоллз зациклился не на том дневном скитальце из-за того, что случилось аж семнадцать лет назад.
Мама, конечно, права: оборотень – это тоже серьезно. Но Ворчун несопоставимо опаснее. Новый кошмар, который пожирает других кошмаров, как измельчитель древесины? Который свободно покидает лес и возвращается? Да еще и не исчезает с рассветом?
Можно ли вообразить что-то хуже? Нет ничего опаснее для Цугута-фоллз, как и для мира за его пределами.
– Пойду-ка я спать, – объявляет Винни, с трудом вставая на ноги и шатаясь.
Мама вздрагивает, у нее явно ком в горле при виде страданий дочери.
– Знаешь, я тебе верю, – говорит она вслед Винни. – Только сейчас город сосредоточился на оборотне. Это проблема, которая нам знакома. У нас есть опыт. Но скоро Совет переключится на этого… этого Ворчуна. Шаг за шагом, Винтовка.
«Скорее, труп за трупом». Винни скрежещет зубами, но заставляет себя кивнуть перед тем, как уйти на лестницу.
Как же болит горло.
