Марио подводит Винни к своему столу, молча предлагает ей пластинку жвачки (она отказывается) и включает компьютер. Покликав туда-сюда, он находит то, что искал, и разворачивает монитор к Винни.
– Это запись с камер Лиззи, – объясняет он почему-то очень тихим голосом. Еле слышно.
Винни хмурится в экран. На нем три окошка с черно-белыми кадрами из леса. Первые сняты у Большого озера, чьи спокойные воды медленно и лениво катятся к водопаду. Надпись на экране: «Восточный берег, 7:17».
Второе окошко показывает какое-то место, которое Винни не узнает, но в титрах написано, что это северо-западный край леса. На последнем квадратике – граница между лесом и усадьбой Пятницки, где всего пару дней назад бегали Винни и Джей.
Марио нажимает на иконку на каждом окошке, и комнату наполняют звуки, похожие на белый шум – как тот, из приложения, которым пользуется мама. С первой камеры: тихий гул, похожий на отдаленный рокот холодного водопада. Со второй: ветер и шелест листьев. С третьей, где лес немного ослабляет хватку, доносится птичий щебет.
– Видишь ли, Винни, – говорит Марио по-прежнему почти беззвучно. – Совет не впечатляет наша история о Ворчуне. Они думают, что камеры Лиззи просто запечатлели некую аномалию – стандартное искажение, вызванное лесом. Они считают, что я просто хочу вписать свое имя в «Справочник…», выдумав новый кошмар. А ты…
Винни устало фыркает.
– А я, по их мнению, девочка, которая кричала «волки».
– Или, в нашем случае, «не волки». Ну да.
Марио надувает пузырь.
– Совет считает, что, зациклившись на Ворчуне, мы отвлекаемся от настоящей угрозы – вервольфа. Драйден дышит мне в шею с этими тестами – все надо сделать до того, как светочи начнут слетаться на Маскарад. Вторниганы дышат мне в шею по поводу ордера на ликвидацию, а Понедельниксы бесятся из-за того, что я изучаю кошмар, о котором никто не слышал и которого никто, кроме тебя, своими глазами не видел.
Он выдерживает паузу, усиленно трудясь челюстями над жвачкой. Потом делает виноватое лицо.
– Я очень сожалею о вчерашнем. Ужасно сожалею. Но пока единственный вариант продолжать выслеживать Ворчуна – это если никто не будет знать, что мы этим занимаемся.
Зубы Винни отзываются стуком. Она определенно уже не так злится на Марио, как при встрече, но пока далека от того, чтобы его простить.
– Вот эти три камеры Джей установил прошлой ночью. – Марио показывает на экран. – Я не разделяю оптимизма Лиззи и сомневаюсь, что они протянут до конца охоты. Если нам повезет, они выдержат туман достаточно долго, чтобы получить больше изображений неизвестного кошмара. А если не повезет, что ж… будем продолжать ставить камеры, пока их не получим.
– Или пока нас не поймают.
– Или пока нас не поймают. – Марио трет глаза. Он выглядит измотанным – Винни тоже чувствует себя измотанной.
– Или, – начинает Винни, поправляя очки, – ты поймаешь вервольфа. После такого Драйден и другие советники точно будут слушать.
Шаг за шагом, как сказала мама. Но когда Винни смотрит на Марио, ожидая реакции, она замечает, что от ее слов он напрягся. Его челюсть перестала двигаться, и он смотрит на камеры невидящим взором. Так проходит мгновение за мгновением. Успокаивающие звуки леса шелестят по комнате.
Так продолжается, пока Марио не говорит:
– Не знаю, не знаю, Винни. Этот вервольф уже давно прячется, и я боюсь… Точнее, я думаю… Ну… – Он вытаскивает из кармана новую упаковку жвачки и запихивает одну пластинку в рот. Его глаза наконец встречаются с глазами Винни, в его взгляде глубокая пустота. – Я думаю, стоит быть готовыми к тому, что мы, весьма вероятно, не найдем это существо никогда. По крайней мере, пока оно само не будет готово себя обнаружить.
Перекатывая велосипед к исторической библиотеке, Винни все пытается переварить слова Марио.
Вервольф в Цугута-фоллз. Ворчун, в которого никто не верит. Господи, пусть камеры Лиззи что-нибудь заснимут. Семнадцать лет назад Винни не было на свете, но у всех местных память о зле, причиненном тем вервольфом, выжжена на ДНК. Наследственная травма, наследственный страх. Порой Винни задумывалась: что, если никто – ни она сама, ни мама, ни Дэриан – не заметил, кем был ее папа, именно из-за этого? Все были так зациклены на том, что могло выйти из леса… и не беспокоились о том, что может проникнуть в город снаружи.
И почему-то Винни не может отделаться от тошнотворного страха, что нынешние события скоро примут более трагический оборот. Намного более трагический.
А вот и библиотека Понедельниксов: два квадратных здания, соединенные крытым переходом, где в конце лета будут цвести ипомеи. В этот час все тихо. В исторической библиотеке никогда не бывает толп народу, тем более до восьми утра.
