Но папа не выходит из кухни, а мама заламывает руки так, как раньше не делала, а на ее левой руке не блестит обручальное кольцо. К тому же, сделав последние шаги, Винни видит, что мамин консилер собирается в складки, которых не было прежде. А еще у нее весьма красноречиво отсутствует длинное ожерелье с полумесяцем, которое она всегда носила. Ожерелье Ведущей Охотницы. Теперь оно у тети Рейчел.
– Готова? – спрашивает мама, не трудясь убедиться, действительно ли Винни готова.
Она решительно направляется к шкафу под лестницей:
– С Дэрианом встречаемся в усадьбе. Эндрю в этот раз не будет, мы ведь не до конца понимаем, что нас сегодня ждет.
Мама достает себе старый жакет в морском стиле, который знавал лучшие времена, а нынче безнадежно пропах хашбраунами. Винни она протягивает кожанку.
– О-о, – говорит, передавая куртку, мама, – ты в старых очках.
Винни вздрагивает:
– Да, на один вечер. Новые погнулись на первом испытании.
– А, ну да. – Мама тоже вздрагивает, но быстро берет себя в руки.
Она не верит Винни, и та чувствует себя худшей дочерью всех времен.
Но бежать за новой парой уже поздно, и ведь они действительно погнулись. Ничего не поделаешь, придется идти за мамой, каждый шаг посыпая голову пеплом.
Дэриан предсказуемо неотразим – вот уж кто заморачивается со стиркой. Да и новые вещи покупает регулярно. А еще умеет их сочетать, потому что унаследовал чувство стиля от папы, а не полное его отсутствие от мамы. Его вересково-серый джемпер и темные джинсы подчеркнуты рыжими кожаными лоферами и дополнены шерстяным пиджаком.
«Наверняка купил специально по случаю», – думает Винни.
Солнце село, а луна показываться не планирует. По пути с темной парковки до усадьбы Дэриан не умолкает ни на секунду:
– Сегодня Драйден заставил меня сортировать свидетельства о смерти, – рассказывает он маме, – а Синди таскала нам кофе. Я специально заказывал то, что всегда заказывает она: двойной латте с двумя с половиной – ни в коем случае не тремя – порциями ванильного сиропа, посыпанный корицей. Это было восхитительно. В смысле давать ей заказ. Сам напиток-то отвратительный.
Он изображает, что его тошнит. Мама смеется. Винни даже не пытается.
Она злится на Дэриана за тот разговор с Драйденом. Не так, как злилась на Марио, но ее задело, что Дэриан не заступался за нее активнее. По логике, это, конечно, несправедливо. Что он мог сказать? Но осадок остался.
К тому же ей просто сложно сосредоточиться на том, что он говорит, да еще и отвечать. Во-первых, она провела целый день, пытаясь понять, что означает папин рисунок в библиотеке… и думать при этом о чем-нибудь другом, потому что папу она по-прежнему ненавидит. Во-вторых, усадьба Средансов освещена так, как всегда после заката, и огни гостиной вспыхивают адским пламенем, как себе его представляет Винни. Она даже чувствует запах горелого – это из-за огромного камина, который, несомненно, поглощает дрова с такой скоростью, что официанты-Средансы еле успевают его подкармливать.
Мимо окон скользят силуэты людей. Ярко одетые, улыбающиеся, они двигаются с легкостью светочей, которых никто не изгонял. Так когда-то двигались и они – Винни, мама и Дэриан. Винни думает, помнит ли ее тело те движения. Что, если она попытается и опять самую малость, но промахнется, а Джея на этот раз рядом не будет, и никто не поправит позу и не подскажет, что надо целиться выше?
Они подходят к двойным передним дверям, и мама замедляет шаг, сжимая бицепс Винни.
– Спасибо тебе, – шепчет мама.
С другой стороны сестру приобнимает Дэриан и шепчет то же самое:
– Спасибо тебе, Винни, спасибо.
Потом двери открываются, и Винни не успевает ответить, хотя все равно не знает, что на это сказать. Мысль о лжи про банши с новой силой скручивает ее кишки, а внутри звучит песенка Данте: «Эй, диановое отродье!» – и доброжелательный, но обескураживающий вопрос мисс Морган: «Ты подумала о том летнем курсе в Херитедже?»
Нет, Винни здесь чужая. Ей не хочется входить. Хочется сорваться с места и ринуться домой. И спрятаться, пока кто-нибудь не успел посмотреть на нее и заметить, что все в ней – сплошная ложь…
– Фрэнни! – С передних ступенек соскакивает тетя Рейчел.
В руке у нее высокий фужер шампанского, что удивляет Винни (сегодня же ночь охоты), но этот фужер Рейчел передает маме:
– Добро пожаловать. Мы так рады, что вы здесь.
Мама словно тает от этих слов, как и Дэриан, и Винни старается заставить себя разделить с ними блаженную разморозку. Ведь это именно то, чего она хотела. Это даже лучше того, что она могла бы сделать.
Вот тетя Рейчел манит их в усадьбу и рассказывает, что сегодняшний ужин будет особенным. Вот тетя Рейчел ведет их в банкетный зал, и все толпящиеся там Средансы поворачиваются и начинают аплодировать.
Аплодировать! Это настоящие аплодисменты, поверх которых Маркус, пробивающийся к ним сквозь толпу, возмутительно скандирует «вуп-вуп». Приблизившись, Маркус хлопает Винни по плечам, словно они лучшие друзья, и смотрит по сторонам, чтобы убедиться, что люди это видят.
Никогда еще он не вызывал у Винни такого отвращения.
