Джей расстегивает смокинг и стаскивает его с себя. Сияющая белизна рубашки обесцвечивает его кожу. На глазах у Винни он становится привидением.
Привидением с очень красивыми плечами.
– Держи. – Он протягивает смокинг ей. – Совсем замерзнешь.
Она не возражает и не спорит. От смокинга исходит накопленное тепло его тела, и Винни тут же уютно заворачивается в эту вещь. Его запах. Бергамот, лайм и лес, растворенные в весне.
Она кладет подарок в обертке с единорожками во внутренний карман.
Возле багажника Матильды Джей отдает Винни свой бас, а сам берет усилитель. Рукава смокинга слишком длинные – один приходится закатать, чтобы взяться за ручку чехла. Запонка подмигивает ей с манжеты.
Они медленно идут к фасаду усадьбы. Джей не спешит, словно тоже не вполне уверен, что хочет на эту вечеринку. И когда Винни видит парадную дверь, видит гостей, собирающихся на ступенях и в фойе…
– А давай через черный ход, – говорит она, резко сворачивая вправо, на садовую дорожку, ведущую за дом.
Это такая же дорожка, как в усадьбе Пятницки: большие плоские камни и деревья, форму которых поддерживают люди. Ветки посвистывают и что-то бормочут ледяному ночному бризу. Мягко ступают балетки Винни – сапоги Джея скрипят. Несколько благостных минут кажется, что они одни в целом мире. Словно они снова в лесу, только вдвоем, собираются тренироваться. Только вдвоем, как в старые добрые времена.
Может быть, однажды он расскажет ей, почему отдалился.
И может быть, однажды она его простит.
Они доходят до сада слишком быстро. Это обширное пространство, окруженное кирпичными стенами, густо увитыми плющом и пурпурным вьюнком – ипомеей, которая зацветет в августе.
Винни ведет Джея к железным воротам, через которые просвечивают сотни огоньков, как звезды сквозь кроны деревьев. Они даже мерцают в медленном волнообразном ритме – то тут, то там – по всему кирпичному патио, где установлена сцена. Главный фонтан в виде медведицы с медвежатами пока выключили. Обступавшие его растения в кадках унесли – на их месте стоит столик с прохладительными напитками.
Винни думает, будет ли похож на эту вечеринку Маскарад кошмаров – пышное празднество, на котором помешан Драйден. Это масштабное действо, больше похожее на фестиваль, который знаменует собой приход весны и окончательное прощание с лесной зимой. На него съедутся светочи со всего мира.
Винни мечтает, чтобы Совет его просто отменил, а еще больше ей хочется, чтобы хоть кто-то поверил в ее Ворчуна.
За патио разбит сад, покрытый гравием и разделенный на ряды ранних цветов. Нарциссы и гиацинты, ирисы и львиный зев. С течением весны, когда эти цветы увянут, им на смену вырастут другие. Потом свои цветы принесет лето и даже осень. Этот сад полон красок почти круглый год.
И вот этого папа всегда терпеть не мог. Нет, не постоянных вливаний новой жизни – это он как раз был в состоянии оценить, а всей этой чопорности: каждому растению свое место, никаких интересных элементов, никаких своенравных побегов. Лишь ровные ряды, ромбы, кресты и круги. «Как заправский Среданс, – говаривал папа. – Растет точно там, где ему велели. Верен садовнику, которого никогда не узнает. Только растения, как и люди, не созданы расти идеальными рядами».
– Ты в порядке? – спрашивает Джей.
Он застал Винни врасплох: она не заметила, что остановилась и смотрит с открытым ртом на аккуратное царство ботанической симметрии.
«Нет», – думает она, но вслух говорит «да». Они продолжают свой путь к сцене, но далеко уйти не успевают: на их пути возникает Фатима.
– О боже, Винни! Джей.
– Фатима, – говорит Винни в унисон с молчанием Джея.
Фатима в ту же секунду цепляет Винни под одну руку, Джея под другую и тащит обоих к сцене.
– Вы у нас первым номером, Джей. Элэй вот сейчас прислала сообщение: будет с минуты на минуту. А когда появится Тревор, не знаешь? – При этих словах в глазах у Фатимы почти видны мультяшные сердечки.
– Скоро, – бормочет Джей, перекладывая усилок из левой руки в правую и высвобождаясь таким образом из захвата Фатимы.
Фатима будто и не замечает. Подведя их к сцене, она бурными, как извержение вулкана, словами и жестами объясняет, куда подключить технику, где протянуть кабели, «чтобы вы не спотыкались», и где стоять – хотя последнее и так понятно.
– Здесь нет обогревателей, – Фатима показывает на один из уличных обогревателей, расставленных по всему патио, – но я подумала, ребята, что вы будете двигаться и вам они не понадобятся. Хотя… Винни, это на тебе его смокинг?
– Ой, – моргает Винни. Краснея, она суетливо выбирается из смокинга и сует его Джею. – Спасибо.
Он кивает ей с кривоватой улыбкой, которая не затрагивает глаз. Только когда он натягивает пиджак, а Винни поворачивается, чтобы уйти, она вспоминает, что подарок для близняшек остался у Джея в кармане.
– Ой, погоди. – Она подбегает к нему и проскальзывает рукой внутрь пиджака. – Забыла кое-что…
И замирает, слишком поздно сообразив, что поставила себя в крайне двусмысленное положение.
– Извини, – слышит она будто издалека свой собственный голос, глядя в серебристые глаза Джея.
