– Обалде-е-еть, – выдыхает Фатима, когда близняшки отклеиваются от Винни и Эмма дает подруге рассмотреть коготь. – Такого ни у кого нет. Надевай же скорее!
Она вешает его на шею Эмме, пока Бретта непослушными от шампанского пальцами пытается надеть свой.
Винни приходит ей на помощь, и миг спустя близняшки предстают перед Винни и Фатимой, сияя в полную мощь, как умеют только они. Стеклянные кулоны поблескивают на их ключицах – возможно, не самое модное украшение, но, бесспорно, уникальное.
– Как мы смотримся? – Бретта принимает позу манекенщицы на подиуме.
Эмма красиво встает рядом:
– Как охотницы?
– Еще какие.
Винни смеется, а Фатима хихикает, хлопая в ладоши, и Винни снова жалеет, что не впустила близняшек и Фатиму в свой мир гораздо раньше.
Если ради кого-то и стоит ослабить оборону, то это ради них.
Когда Винни, близняшки и Фатима наконец выходят, чтобы спуститься к месту торжества, им с дивана машут Лейла и папа Фатимы (оба сидят с книгами).
– За вами присмотрят, – кричит им вслед Лейла.
На что близняшки отвечают хихиканьем, а Фатима бросает: «Люблю вас!»
И они сходят по ступенькам, близняшки под руку, а Бретта говорит:
– Угадайте, что я слышала?
– Что? – по законам жанра отзываются подружки.
– Я слышала, что третье испытание проходит вообще не в лесу.
– О, я тоже такое слышала.
Голос Фатимы понижается до шепота. Она оглядывается на верхний этаж, который уже почти скрылся из виду.
Винни водворяет очки на переносицу.
– Я слышала, что все происходит прямо здесь, – продолжает Бретта. – Например, в Арсенале.
– Пфф, – фыркает Фатима, всплескивая длинными сливовыми рукавами. – Если бы все происходило здесь, я бы стопудово заметила.
– Как? – спрашивает Эмма, а Винни удивляется:
– А тебя разве пускают в Арсенал?
На это Фатима хмурится:
– Ну, нет…
– Значит, может быть и здесь! – визжит Бретта, мигом позабыв про конспиративный шепот.
Винни и Фатима нервно оглядываются по сторонам. Но поблизости никого.
Они минуют второй этаж – двери всех кабинетов уже закрыты, и свет погашен.
– А вдруг это будет сегодня? – с благоговейным ужасом произносит Бретта. – В наш день рождения?
– Ой, лучше не надо. – Эмма подпихивает сестру бедром. – Я такая пьяная.
– И я.
Фатима смотрит на Винни, слегка нахмурив брови:
– А ты слышала что-нибудь?
И в эту же секунду соображает, что Винни, разумеется, ничего не слышала. Она смущенно поправляет хиджаб (насыщенно-пурпурный, под цвет платья). Потом говорит достаточно громко, чтобы услышали близняшки:
– Охотники сегодня на дежурстве. Так что нас некому испытывать.
Но по ее голосу Винни понимает, что Фатима не уверена. Винни тоже сомневается, но радуется, что отказалась от шампанского. Она пришла к выводу, что в ее семье от алкоголя дуреют.
Когда девочки добираются до банкетного зала, он уже почти погрузился во тьму, не считая фантомных отсветов камина, зато снаружи все в полном разгаре. Колонки качают незнакомую Винни танцевальную музыку. Патио, по которому она недавно так легко проплывала, забито народом, а мигающие огоньки гирлянд, кажется, пульсируют в такт музыке.
Это просто сказка. Все сияют, улыбаются, все полны жизни. Винни вспоминает то, что ей сказал однажды дедушка Фрэнк. Надо же, ведь она дедушку Фрэнка почти не знала и редко о нем думает.
«Вот поэтому нас и называют светочами, Винни: мы – фонарики, которых лесу не погасить».
Да. Винни видит, что это правда. Она чувствует, что это правда. Она видит, как близняшки мчатся через банкетный зал к открытым стеклянным дверям, а за ними Фатима. Никто не замечает, что Винни отстала.
Винни долго собирается с духом, прежде чем покинуть безопасную темноту банкетного зала. Она просто стоит неподвижно, как Джей в лесу, и смотрит, как за прозрачными стеклами бушует вечеринка. Блестящее, вибрирующее, бьющее ключом торжество жизни.
Снаружи зазвучала какая-то более нежная песня. Меньше ударных, больше воздуха. Она вливается в банкетный зал и поселяется в душе Винни, пробуждая в ней все дремлющие чувства.
В зале становится холодно: камин кашлянул напоследок и больше не дышит, а на улице призывно пышут обогреватели. Патио – это просто предел ее мечтаний, но тут, внутри, так безопасно.
Но вот на сцену под радостные крики толпы выходит Элэй и объявляет, что «Забвенные» готовы начинать. «Так что поскорее избавляйтесь от каблуков и курток – будут танцы».
– Винни! – кричит Фатима, материализуясь у двери в сад. – Ну, пойдем! – Она энергично машет рукой, а потом снова растворяется в толпе.
Винни слушается. Ноги несут ее к дверям, хотя разум не совсем готов к нападению светочей. А кто, собственно, сказал, что они будут нападать?
Это как входить в туман. Вдруг ощущаешь жар, неотвязный и безудержный. Он поглощает Винни, перетирая ее зубами-светочами. Но как туман всегда развеивается, так и давление толпы ослабевает. Люди улыбаются ей. Вот Кармен Лунес[21] и Линдси Субботон. Имран и Ксавье, Данте и Марисоль. Хью Пятницки стоит с Галиной Вторниковой из русской общины светочей (она только-только переехала).
