Девушка в юбке цвета фуксии, которая развевается на ветру, почти дошла до ворот, до выхода из усадьбы. Эмма. Она останавливается и воровато оглядывается, словно хочет убедиться, что никто ее не видит… Но ее глаза задерживаются на Винни короткой вспышкой, и той кажется, что она видит проблеск зубов.
Вдруг Винни до костей пронизывает лютый холод. Это уже не легкий весенний холодок. Это как лесная стужа, которая внезапно захватила власть на вечеринке.
Она быстро выходит из патио, а внутренний голос с поднимающейся тревогой говорит: «Плохо. Это плохо».
А следом приходит «Справочник…».
Винни не думает, что это подменыш. Она практически уверена, что это сама Эмма, настоящая Эмма. Как подменыш смог бы попасть на вечеринку – и зачем ему теперь исчезать, если здесь столько возможностей поживиться?
Но что-то не так. С Эммой что-то неладно.
Ноги Винни перемалывают гравий на дорожках. У нее гусиная кожа от холода, пальцы ног одеревенели, лодыжка снова разболелась. Но это мелкие неприятности чьего-то чужого тела. Прямо сейчас все ее внимание сосредоточено на Эмме.
Винни добегает до ворот сада. Задвижка болтается – ворота приоткрыты.
«Она хочет, чтобы я следовала за ней», – думает Винни и следует, выходя за кирпичную стену и оставляя за спиной звуки музыки и вечеринки, свет гирлянд и тепло. Здесь каменная дорожка освещена низкими фонариками. Справа примыкает другая дорожка, ведущая на парковку. Если свернуть влево, обойдешь вокруг усадьбы. А если пойти прямо, пойдешь между деревьями и в итоге попадешь в лес.
Винни идет прямо. И не только потому, что впереди ей почудилось мелькание фуксии, но и потому, что она каждой клеточкой своего тела чувствует: Эмма идет навстречу опасности.
«Сколько она выпила?» – думает Винни, а на задворках ее разума бесконечно листается «Справочник…».
Позже, когда все закончится, когда лес исполнит задуманное, Винни подумает, что надо было вернуться на вечеринку и позвать на помощь. Но сейчас она идет совсем одна, безоружная. Даже без куртки. Как была, так и пошла: в сильно декольтированном вечернем платье и кожаных балетках, через которые чувствуется каждый камешек, каждая палочка на лесной почве. И никто на свете не знает, где она.
Но прямо сейчас все мысли Винни лишь об одном: надо спешить, надо догонять. Тогда она схватит Эмму, которая, видимо, здорово перебрала, и притащит обратно на именинную вечеринку.
До нее доносится мелодия песни «Забвенных», голодная и тревожная. Потом Винни слышит лишь басовую линию. Потом совсем ничего.
Но фуксия по-прежнему мелькает впереди, поэтому Винни поправляет очки и ускоряется. У нее болят уши, а сосуды в мозгу раскаляются и слишком быстро расширяются в этом весеннем холоде. Ей уже не хватает дыхания, а пальцы онемели окончательно.
– Эмма! – зовет она, в очередной раз заметив фуксию. – Эмма!
Девушка вроде бы на миг замедляет шаг… но потом припускает еще быстрее. Словно знает, что ее преследуют. Словно ради этого все и затевалось.
Эмма доходит до леса, яркость ее развевающейся юбки вдруг приглушается тенями. Винни теряет Эмму из виду, и ее грудь охватывает ужас. Ночной туман уже поднялся, а Эмма – и Винни – совершенно без оружия, без брони и без подготовки.
Винни не решается снова окликнуть ту девушку.
