«Да, – думает Винни, – потому что я самозванка». Солгав про банши, она будто подожгла дорожку пороха, ведущую к пещере, начиненной динамитом. А теперь все взорвалось. Вместо того чтобы во всем сразу признаться, она сначала своей ложью загнала сама себя на дерево – и ведь уже тогда чуть не погибла. А теперь она получила это – разодранную ногу Эммы с красной кровью, стекающей в лесную серость. Словно кто-то взял раскраску по номерам и в шутку раскрасил не те фрагменты.
Винни не просто лгунья, как ее папа. Она гораздо хуже. Эмма теперь умрет, и виновата в этом будет только Винни.
Она заставляет себя посмотреть на блестящее от пота лицо Эммы. На струйку крови, стекающую из ее рта, как у вампа, только что прикончившего жертву. Тетя Рейчел и весь остальной клан решили, что Винни с этим справится. Они ей доверяли. Эмма ей доверяла. А теперь Эмма умрет, и Винни бессильна это предотвратить.
– А классная была вечеринка, скажи? – Эмма приподнимает руку, лежавшую на ноге. Ладонь влажно блестит от крови, а Эмма смеется. – А я ведь даже не пила шампанское. Только притворялась. Потому что… – Ее потухающие глаза ловят взгляд Винни. – Потому что… я, конечно… знала.
Она кашляет. Кашляет кровью. Капля попадает на лицо Винни. И это решает все. Винни охватывает ярость, поток мыслей останавливается, и все заливает яркий свет.
Еще ничего не кончено. Эмма еще жива. Даже если Средансы не явятся на помощь, Винни знает, кто поможет.
– Эмма, – говорит она, вскакивая на ноги, – я это заберу… на минутку.
Она снимает стеклянный кулон с шеи Эммы, та не сопротивляется. Просто наблюдает со странной, почти скучающей улыбкой, словно смотрит развлекательное телешоу. Винни откупоривает сосуд и вытряхивает на ладонь шипастый коготь банши.
Коготь поблескивает. Винни надеется, что поступает правильно.
– Можешь сосчитать до трех? – спрашивает она, наклоняясь к шее Эммы. – Давай вместе. Раз.
– Два, – отзывается Эмма.
– Три. – Винни втыкает коготь в шею Эммы.
Потом уже про себя снова считает: «Один. Два. Три». И вынимает коготь. Эмма не реагирует. Ее губы все еще улыбаются. Грудь все еще вздымается…
Но вот у нее медленно опускаются веки. Замедляется дыхание. Когда ее голова склоняется набок, к дереву, Винни щупает пульс. И хотя кожа Эммы опасно, опасно холодная, хотя пульс у нее вялый, как зима в лесу, девушка еще жива.
Винни пытается поправить очки, которых больше нет на носу. Потом она поднимается и убегает в ночь.
Винни не знает точно, где находится. Но уверена, что, если побежит на юг, окажется у Большого озера. А если она доберется до Большого озера, то найдет одну из камер Лиззи. Вот и весь ее план, от и до: добраться до Большого озера. Не погибнуть. И молиться о том, что Марио с Лиззи смотрят в свои камеры и услышат крик о помощи.
Охотничий нож Эммы крепко зажат в ее руке. В нем, как в зеркале, при каждом взмахе руки вспышками отражается ее лицо. Отражение Винни не нравится. Размазанная косметика. Грязь и кровь. Лицо без очков. Словно вся ее сущность целиком распалась до этих элементов. Словно это все, из чего она состоит, и все, чем вообще способна быть.
Никакая она не Среданс. Нет у нее внутри никакого «дела», что прежде всего. Только изорванное платье и ложь, свисающая, словно клочья спины банши.
Винни не представляет, который час. Наверное, около полуночи, если она правильно оценивает положение луны, которая, дразнясь, проглядывает между макушками деревьев, заостренными, как наконечники стрел. Все, что у нее есть, – это ноги, чтобы продолжать движение, и этот сверкающий нож, показывающий правду, которую она не хочет видеть.
Винни доходит до места, где земля начинает спуск. Мягкий скат – предвестник озера. Луна светит ярко – такая белая, что почти больно смотреть. Здесь почва переходит в песок, и деревья растут не так плотно. Винни не спрятаться от очистительного сияния луны.
Ей холодно. Ей жарко. Она не чувствует ног, а ее дыхание такое шумное, что способно призвать всех кошмаров в лесу.
Это и происходит. Только взобравшись на какой-то холм, Винни вспоминает – слишком поздно – предупреждение Джонни Субботона: «На восточной стороне озера каждую ночь появляется гнездо мантикоры с детенышами».
Под холмом, куда она залезла, как раз их гнездо. Она потревожила детенышей внутри.
И темная дыра в земле начинает извергать их, одного за другим, сотнями. Они белые, почти прозрачные, каждый размером с некрупного питбуля. Они такие же, как все трупики, которые Винни отвозила Марио, такие же, как существа на ее рисунках.
Только двигаются.
