Миссия Ренсимена представляет для историка печальный интерес. Это была последняя из растянувшихся на без малого сто лет попыток отыскать «решение» для живущих в Чехии немцев и чехов – каким-то образом устроить так, чтобы эти два народа смогли в относительном согласии сосуществовать в одном государстве. Такого решения не было найдено, хотя искали его многие люди, превосходившие Ренсимена по политическим талантам и интеллектуальным способностям; не нашел его и он. Когда Ренсимен покидал Лондон, британское правительство – да и он сам – по-прежнему полагали, что решение существует, что его надо только отыскать. Правительство Чехословакии после своего предположительного обращения за содействием к Ренсимену было связано обязательством последовать его совету. Соответственно, Ренсимену оставалось лишь выяснить, что устроит судетских немцев; чехам пришлось бы согласиться на этот вариант. План не сработал. Лидеры судетских немцев, строго следуя указаниям Гитлера, постоянно поднимали планку своих требований и изводили Ренсимена точно так же, как раньше изводили Бенеша. Дальше – хуже. При всех своих прочих недостатках переговорщиком Бенеш был непревзойденным; человек, достойно противостоявший Ллойд Джорджу в 1919 г., в 1938-м быстро нашел управу на Ренсимена. Ренсимена послали добиваться уступок от Бенеша, а если не выйдет, разоблачить чешское упрямство. Преуспей он в первой задаче, кризис был бы предотвращен; преуспей во второй – Бенеш был бы дискредитирован, от Чехословакии можно было бы отречься, а честь западных держав была бы спасена. Вместо этого Ренсимен обнаружил, что его пытаются поставить в такое положение, когда он будет вынужден одобрить чешские предложения как разумные и осудить упрямство не Бенеша, а судетских немцев. Последствия вырисовывались ужасающие: если Бенеш сделает все, чего требует от него Ренсимен, и даже больше, на Британию ляжет моральный долг поддержать Чехословакию в надвигающемся кризисе. Чтобы этого избежать, Ренсимен, вместо того чтобы понукать Бенеша, вынужден был просить его повременить. Но Бенеш не позволил ему выкрутиться. 4 сентября он вызвал к себе судетских лидеров и велел им продиктовать свои условия, а когда те с перепугу замешкались, записал их собственноручно. Формально судетским немцам пообещали все, что они требовали. Конечно, Бенеш пошел на эту капитуляцию, только убедившись, что она будет отвергнута. Но из этой дипломатической партии он определенно вышел победителем. Ренсимен вынужден был признать, что ему нет никакого смысла предлагать условия соглашения, когда чехи заранее согласились на все, что он может предложить. Даже сами судетские немцы в растерянности не понимали, как им отвергнуть условия Бенеша. Для президента Чехословакии это стало последним триумфом его дипломатического таланта.
На исход силового столкновения эта моральная победа никак не повлияла, и все же ее значение трудно переоценить. В начале 1938 г. большинство англичан с пониманием относились к немецким обидам, пусть им и не нравился способ, каким Гитлер о них заявлял. Причины для обид у судетских немцев и правда имелись: ничего даже близко похожего на равноправие в составе Чехословакии у них не было. К сентябрю благодаря Бенешу их аргументация рассыпалась в прах. Почти никто теперь не верил, что претензии судетских немцев обоснованны; даже сами судетские немцы не были в этом уверены. Гитлер больше не был идеалистом – освободителем своих соотечественников; он внезапно предстал беспринципным захватчиком, жаждущим войны и европейского господства. Изначально «умиротворение» было благородной попыткой беспристрастного устранения несправедливостей. По мере развития конфликта между Бенешем и судетскими немцами оно стало казаться малодушной, хотя, по всей видимости, и неизбежной капитуляцией перед превосходящими силами оппонента. Исходно англичане спрашивали: «Оправданны ли немецкие претензии?» Теперь они начали задаваться вопросом: «Достаточно ли у нас сил, чтобы сопротивляться Гитлеру?» Ренсимен – категорически вопреки собственным намерениям – помог проторить дорогу к мировой войне. Теперь, когда Бенеш его обыграл, единственное, что заботило Ренсимена, – это поскорее затопить свою лодку и отправиться домой. Миссия Ренсимена еще несколько дней подрейфовала по Праге, после чего вернулась в Лондон, не предложив никакого варианта «решения» судетской проблемы. Позже, уже после поездки Чемберлена в Берхтесгаден, Ренсимен под диктовку министерства иностранных дел составил доклад, в котором лишь изложил план расчленения Чехословакии, согласованный Чемберленом с Гитлером. Никто не обратил на него внимания, никто не придал ему значения. Это было эхо уже мертвого прошлого.