Словаки, в частности, никогда не считались там равноправными партнерами. Мало кто из них мечтал раствориться в искусственной чехословацкой нации. Движение за словацкую автономию все 20 лет чехословацкой истории угрюмо бурлило на глубине; после Мюнхена оно вырвалось на поверхность. Гитлер покровительствовал словацким сепаратистам, чтобы насолить Венгрии, которой Словакия принадлежала раньше. Он не создавал этого движения, а просто воспользовался им точно так же, как воспользовался австрийскими и судетскими немцами. Его бы вполне устроила словацкая автономия внутри подчиненного и покорного чехословацкого государства. Словаков она не устраивала. Избавившись от прежнего благоговения перед Прагой, они начали бунтовать. К концу февраля 1939 г. Чехо-Словакия (название которой с октября предшествовавшего года писали через дефис) уже была на грани распада. Хотя у правительства в Праге почти не осталось независимости, оно все еще ощущало себя достаточно сильным, чтобы усмирить словаков, – более того, обязанным это сделать ради сохранения Чехо-Словакии. 9 марта правительство Словацкой автономии было распущено; готовился ввод чешских войск. И снова происходящее застало Гитлера врасплох. К этому новому кризису он был не готов. Он не мог позволить чехам восстановить свой подорванный престиж. С другой стороны, если бы он настоял, чтобы чешские войска не входили в Словакию, туда вполне могли вторгнуться венгры, как они и планировали в сентябре 1938 г. В этот момент Гитлер выступил против венгров, и поскольку чешская армия не могла теперь войти в Словакию, чтобы дать им отпор, Гитлеру пришлось сделать это самому.
Германия спешно признала независимость Словакии, покончив тем самым с Чехо-Словакией. Но что было теперь делать с остатком чешских территорий? Управлять ими было некому. Бенеш ушел в отставку и уехал из страны сразу же после Мюнхена. Его преемником стал Эмиль Гаха, пожилой юрист без всякого политического опыта. Сбитый с толку и беспомощный, он в этой ситуации только и мог, что воззвать к великому немецкому диктатору. Как Шушниг до него, он попросил аудиенции у Гитлера; его просьбу удовлетворили. В Берлине его приняли с почестями, полагающимися главе государства, а затем приказали расписаться под документом, лишавшим его страну независимости. Последние искры сопротивления были потушены угрозой, что в противном случае Прага немедленно подвергнется бомбардировке. Это была самая небрежная из многочисленных импровизаций Гитлера. Как он сам позже признавал{18}, немецкие аэродромы были окутаны туманом и ни один аэроплан не смог бы подняться с земли. Но Гаху едва ли нужно было уговаривать. Он подписал все, что от него требовалось, и до такой степени не затаил обиды, что до самого конца войны преданно служил немцам. 15 марта Чехия стала немецким протекторатом Богемии и Моравии. Германские войска оккупировали страну. Гитлер провел в Праге ночь 15 марта – единственный его документально зафиксированный визит в город. Весь мир увидел в этом кульминацию давно спланированной кампании. На самом же деле это был непредвиденный побочный эффект событий в Словакии; Гитлер действовал тут скорее против венгров, чем против чехов. К тому же в самой идее протектората не было никакого зловещего плана. Мнимый революционер Гитлер просто самым консервативным образом вернулся к привычной ситуации прошлых столетий. Чехия всегда была частью Священной Римской империи, с 1815 по 1866 г. входила в Германский союз, а затем вплоть до 1918 г. находилась в составе немецкой Австрии. Независимость, а не подчинение – вот что было в новинку в чешской истории. Конечно, гитлеровский протекторат принес в Чехию тиранию – гестапо, СС, концентрационные лагеря; но ничего такого, чего не было бы в самой Германии. Однако именно это и возмущало британскую общественность. Настоящим преступлением Гитлера была не внешняя его политика, а внутренняя – и именно она в конечном итоге привела к полному краху и его самого, и Германию. В тот момент так не казалось. Заняв Прагу, Гитлер совершил шаг, определивший весь его дальнейший путь. Сделал он это безо всякого умысла, да и выгоды особой от него не получил. Он перешел к действиям лишь тогда, когда в ходе событий мюнхенское урегулирование развалилось само собой. Однако общественное мнение вне Германии, и прежде всего остальные творцы Мюнхенского соглашения, было уверено, что это Гитлер его умышленно развалил[43].