Правда, оставался один неудобный момент: Абиссиния была членом Лиги Наций, а британское правительство не хотело повторения сложностей, вызванных действиями Японии в Маньчжурии. Для начала, оно всей душой желало сохранить Лигу в качестве направленного против Германии инструмента принуждения и примирения. Кроме того, свободу его действий все сильнее сковывало британское общественное мнение. Пропаганда в пользу Лиги Наций и системы коллективной безопасности как раз достигла апогея. Два этих словосочетания разрешали множество моральных дилемм. Поддержка Лиги Наций позволяла выставлять себя альтруистами всем тем, кто в ужасе открещивался от защиты версальского урегулирования. Коллективная безопасность, которую совместными усилиями должны были обеспечивать 52 государства, сулила возможность противостоять агрессии без необходимости наращивать вооружения для самой Британии. Осенью 1934 г. в ходе общенационального опроса, неудачно названного «плебисцитом мира», 10 млн жителей страны высказались за экономические меры (а 6 млн – даже и за военные) против любого агрессора, осужденного Лигой Наций, – позиции, весьма далекие от пацифистских. Несправедливо было бы сказать, будто британское правительство просто воспользовалось этими настроениями. Британские министры, как правило, разделяют принципы и предрассудки своих современников, и в какой-то степени они разделяли их и в то время. Тем не менее они учитывали и тот факт, что приближались всеобщие выборы. Вопрос о коллективной безопасности давал великолепный шанс расколоть лейбористскую оппозицию, одна часть которой, на самом деле составлявшая большинство, выступала за Лигу Наций, а другая, более голосистая, как и раньше, возражала против любой поддержки этого «капиталистического» института и любого сотрудничества с «империалистическим» британским правительством.
Конечно, это лишь предположения. Никто не знает, почему британское правительство заняло такую позицию – возможно, оно и само не смогло бы этого объяснить. Британия пыталась усидеть на двух стульях: умилостивить Муссолини и в то же время укрепить авторитет Лиги Наций. В июне 1935 г. Энтони Иден, в то время заместитель министра иностранных дел, отвечавший за отношения с Лигой Наций, отправился в Рим в надежде развязать этот сложный узел. Он привез серьезное предложение: Великобритания предоставит Абиссинии выход к морю через Британское Сомали, а Абиссиния в ответ передаст Италии часть своих периферийных территорий. Кроме того, Иден привез предупреждение: Италия не должна предпринимать никаких действий, грубо нарушающих устав Лиги Наций. Сотрудники итальянского министерства иностранных дел рады были принять предложение Великобритании, но Муссолини не поддавался. Ему требовались не территориальные уступки, а победоносная война. Встреча Муссолини и Идена прошла бурно: Муссолини обличал лицемерие британцев, заключивших военно-морское соглашение с Германией, его собеседник твердил о высоких принципах. Иден вернулся домой, настроенный категорически антиитальянски, и впоследствии не отходил от этой позиции. Британское внешнеполитическое ведомство восприняло произошедшее куда спокойнее. Оно все еще надеялось урегулировать конфликт между Италией и Абиссинией путем компромисса; там были уверены, что Абиссиния окажет серьезное сопротивление, Муссолини, столкнувшись с противодействием, научится сдержанности, а потом британское правительство организует урегулирование, которое восстановит и фронт Стрезы, и престиж Лиги Наций.