Британских сторонников компромисса не обескуражили первоначальные неудачи. И британские, и все прочие военные специалисты не сомневались, что завоевание итальянцами Абиссинии, пусть и вероятное, потребует немало времени – не менее двух зимних кампаний. До тех пор экономические трудности сделают покладистым Муссолини, а поражение – императора Абиссинии. Таким образом возникнет возможность для компромисса. Поэтому спешить было некуда. К тому же военно-морские советники представили правительству доклад следующего содержания: британский Средиземноморский флот, даже усиленный всеми кораблями, базирующимися на Британских островах, не сможет противостоять объединенным итальянским военно-морским и военно-воздушным силам. Это был еще один аргумент в пользу осторожности и промедления: лучше время преподаст обеим сторонам урок сдержанности, чем Британия более серьезным давлением спровоцирует Муссолини на атаку – и вполне вероятно, уничтожение – своего флота. И та и другая экспертные оценки оказались вопиюще неточными. Ошибка армейских специалистов обнаружилась всего через несколько месяцев, когда к маю 1936 г. итальянская армия полностью захватила Абиссинию; ошибка военно-морских советников была продемонстрирована в самые страшные дни Второй мировой войны, когда британский Средиземноморский флот раз за разом громил итальянцев, несмотря на то что баланс сил был для него тогда гораздо хуже, чем в 1935 г. Нет сомнений, что в основном эксперты вполне искренне заблуждались. Они просто ошиблись в расчетах. Генералы недооценили итальянскую армию, адмиралы переоценили итальянский флот.
Однако этим дело не ограничивалось. Любой эксперт – прежде всего живой человек: его технические заключения отражают его же политические пристрастия. Когда генералы и адмиралы рвутся в бой, они не сомневаются в победе; они всегда находят убедительные аргументы против войны, которую считают политически нежелательной. Британские генералы и адмиралы в то время были в своем большинстве людьми пожилыми и поголовно – консерваторами самого крайнего толка. Они восхищались Муссолини. Они видели в фашизме воплощение всех воинских добродетелей. А вот Лигу Наций и все с ней связанное они терпеть не могли. Для них «Женева» означала Конференцию по разоружению, отказ от национального суверенитета и погоню за недостижимыми и вредными идеалами. Те, кто ратовал сейчас за санкции против Италии, в прежние годы поносили и британские вооруженные силы, и британских военных специалистов. Странно было бы ожидать, что эти специалисты теперь захотят ввязываться в войну на стороне Лиги Наций. Для адмиралов оказался совершенно непреодолимым соблазн отомстить своим обидчикам и объявить, что – скажите спасибо призывам к разоружению – Великобритания слишком ослабла, чтобы подвергать себя рискам и опасностям войны. Вот так наследники Нельсона и поставили свои имена под трусливыми выводами, за которые в прежние времена их немедленно уволили бы из коллегии адмиралтейства.
Осторожная поддержка Лиги Наций, пусть и недостаточная для того, чтобы остановить Муссолини, обернулась триумфом в межпартийной борьбе. На протяжении двух предыдущих лет лейбористская оппозиция безоговорочно господствовала в вопросах внешней политики. Она атаковала коалиционное правительство с обеих сторон, критикуя его то за неспособность поддерживать коллективную безопасность, то за предполагаемый саботаж Конференции по разоружению. Таким образом лейбористы надеялись завоевать голоса и пацифистов, и сторонников Лиги. Болдуин быстро и ловко обернул ситуацию в свою пользу. Курс «любые санкции, кроме войны», которого Хор должен был придерживаться в Женеве, поставил лейбористов перед неприятной дилеммой. Должны ли они требовать ужесточения санкций, что чревато войной и потерей голосов пацифистов? Или они должны осуждать Лигу как опасную фикцию и лишиться голосов ее сторонников? После ожесточенных дебатов лейбористы решили сделать и то и другое; предсказуемый результат не заставил себя ждать. В ноябре 1935 г. состоялись всеобщие выборы. Правительство сделало достаточно, чтобы удовлетворить сторонников Лиги, и недостаточно, чтобы встревожить тех, кто не хотел и думать о войне. Лейбористов, требовавших новых санкций, заклеймили как партию войны. Национальная коалиция получила большинство почти в 250 голосов. Впоследствии этот итог стал восприниматься как триумф лицемерия. И все-таки политика «любые санкции, кроме войны» пользовалась самой широкой поддержкой англичан, в том числе и сторонников Лейбористской партии. Они были на стороне Лиги, но не до такой степени, чтобы ввязываться ради нее в войну. Это была вполне резонная позиция. Какой смысл в существовании института предотвращения войны, если результатом его деятельности станет война? Это была новая разновидность проблемы, стоявшей перед союзниками начиная с 1919 г. Они победили в «войне за то, чтобы положить конец всем войнам». Как они могли ввязаться в еще одну?